Последние спектакли

Рубрика: Основная |

Он протирал глаза, смотрел на дом, размахивал руками, ругался, искал телефон, а напоследок вынул милицейский свисток. Последнее не входило в наши планы, и мы, помятые и грязные, вылезли па «сцепу». К нашему счастью, у продавца нашлось чувство юмора, и он долго смеялся вместе с нами.

И еще одно практическое применение своему актерскому мастерству нашли мы. Это были различные способы проникновения в театры. Мы с Митькой много разработали и осуществили таких способов и. надо сказать, — к нашей чести и к стыду матерых московских администраторов — почти всегда в театр. Был вариант с наивным и скромным провинциалом. Мечта его жизни — этот театр, по оп потерял билет, а на рассвете навсегда уезжает из Москвы. Был вариант с тетей, неожиданно заболевшей и только что по телефону передавшей номера своих мест любимому племяннику. Был смелый проход мимо служебного контроля с фразой небрежной и деловой: «Добрый вечер, Марья Ивановна! Николай Павлович уже пришел? Искал меня?» Было срочное поручение к знаменитому актеру — важнейшая записка из дому или баночка забытого лекарства, без которого не сможет начаться спектакль. Так как в театры мы проникали солидной группой, то роли и место действия распределяли заранее и конвенцию, не в пример «детям лейтенанта Шмидта», соблюдали свято.

И смотрели все. Помню «Египетские ночи» Таирова и тревожный голос легендарной Коонен. Помню один из последних спектаклей Качалова-«Горе от ума». Когда из глубины сцены по лестнице стремительно вбежал уже немолодой красавец Чацкий и Софья встала навстречу ему, мы все па балконе встали вместе с пей, а за нами встал и партер, и овациям не было конца, и дрожал зал Художественного театра, где никогда никто не кланялся во время действия. И Качалов был вынужден шагнуть чуть вперед и поклониться.

Просто тогда в Лувре звучал во мне глуховатый голос Николая Михайловича Тарабукина, прошедший со мной через годы войны, повседневную суету и эстрадное богохульство.

Вы должны войти, чтобы оставить комментарий Войти