Молодой да крайний

— Асхат, Вам коллеги-депутаты часто напоминают о том, что вы в городском маслихате «самый молодой»?
— Да, они говорят: «Наш молодой депутат». Но ведь я на самом деле молодой.
— За пивом посылают?
— Нет (смеется). Если вы имеете в виду дискриминацию по возрастному признаку, то этого нет. У нас ровные отношения. Хотя некоторые люди считают, что возраст в данном случае имеет значение. Однажды в газете прочитал, что я – выскочка, на каждой сессии поливаю грязью акима. И автор статьи сделал вывод, дескать, я вырос в городе, потому традиций – уважать старших – не знаю. Но извините, причем здесь это? Я депутат, и не важно, сколько мне лет.
— Как зовут Вашу девушку?
— Конечно, имя у моей девушки есть. Но как ее зовут я вам не скажу.
— Депутатская работа мешает вашей личной жизни?
— Когда у тебя есть девушка, ей нужно уделять внимание. А когда ты постоянно занят депутатскими вопросами и учишься, то приходишь домой в девять вечера. О каком внимании может идти речь?
— А вы напишите ей депутатский запрос, Асхат.
— Это ж личная жизнь. Это то, что нужно решать самостоятельно, без широкой огласки.
А вообще у нас с ней все нормально. Я просто немного утрирую, отвечая на ваш вопрос. И давайте закроем эту тему.

ЯРЛЫК СКАНДАЛИСТА
— Когда вы подавали в суд на прокуратуру Казыбекбийского района и на Управление юстиции за то, что не получили ответы на свои депутатские запросы, как к этому отнеслись ваши коллеги-депутаты?
— Положительно. Иначе и быть не могло. Комментируя эту новость в интернете, на сайте www.zakon.kz, депутаты из других областей выражали благодарность, некоторые даже звонили ко мне. Несколько мажилисменов с сенаторами поддержали, сказав, что я делаю большое дело, потому что даже им чиновники пишут отписки.
— Вы предполагали, что исход этих судебных дел будет неутешительным для Вас?
— Честно говоря, я с самого начала не верил, что решение суда будет в мою пользу. Но главное ведь было не в этом. Я хотел научить уважать депутата, избирателей, которые к нему обращаются и депутатские запросы.
— Почему же Вы, подавая в суд, были сразу настроены столь пессимистично?
— Потому что знаю, как легко можно подделать документы. В приватной беседе мне сказали: «Мы найдем доказательства. Мы сделаем доказательства. Трудно, что ли?». Я не обвиняю сейчас, но согласитесь, что распечатку с компьютера входящей и исходящей корреспонденции, которую показывали в суде, может сделать любой. Я считаю, что такая распечатка – это не бесспорное доказательство.
— Кто конкретно обещал «сделать доказательства»?
— Я не могу назвать имя. Потому что сказано это было в приватной беседе.
— Ну раз оба судебных решения не в вашу пользу, так хотя бы уважать себя заставили?
— В случае с прокуратурой, думаю, да. Когда мы вышли из суда, представитель прокуратуры сказал мне: «Ты добился того, чего хотел, сейчас депутатские запросы ставят на тройной контроль». Рассказал, что к ним обратился депутат городского маслихата Кистанов, и они по собственной инициативе отправили запрос в Генпрокуратуру. Не поленились, а ведь могли отписку прислать. Так что, считаю, что в процессе с прокуратурой я все-таки победил. В суде они представили более-менее убедительные доказательства. К тому же уже после процесса мы сели, поговорили и теперь отношения с прокуратурой у меня наладились. А с юстицией я продолжу судебную тяжбу. Потому что меня задело поведение этого ответчика, который сначала утверждал, что в паспортных столах вообще нет очередей (тот самый запрос г-на Аймагамбетова, оставшийся без внимания, касался как раз толкучки в паспортных столах, — Д.К.). Но после того, как я процитировал слова начальника Управления юстиции г-на Айкенова, который публично подтверждал, что очереди есть, объяснял почему и обещал этот недостаток устранить, представители юстиции были вынуждены согласиться. Заявили: да, очереди есть, а где их нет? Ну а что касается моего депутатского запроса… Подумаешь бумажка какая-то, мол, найдем мы ее и докажем, что отправляли тебе ответ. Вот такое пренебрежительное отношение. В общем, я уже отнес апелляционную жалобу в областной суд, заседание, как мне сказали, состоится 22 сентября.
— Почему вы не стали судиться с почтой? Ведь, получается, что крайними сделали именно почтовиков? Якобы по их вине вы не получили ответы, так как письма затерялись где-то в пути.
— Да, именно потому, что почту хотели сделать козлом отпущения. У меня к почтовикам претензий нет. Все ответы, которые я получал прежде, приходили по почте, и ни один не пропал.
— Какие еще госструктуры плохо отвечают на депутатские запросы?
— Городской акимат отвечает на депутатские запросы безобразно. Если бы пришлось ставить оценку, то я бы поставил «неуд».
— Следующий иск вы предъявите акиму Юрию Литвинову?
— Я хотел это сделать после того, как закончатся процессы с прокуратурой и юстицией. Но! Первые два процесса положительно сказались на работе акимата с депутатскими запросами. Стали старательнее отвечать. Если сейчас я подам на них в суд, то еще лучше не станет. Хорошо то, что ситуация уже изменилась. Из акимата звонят и предупреждают: «Асхат Канатович, просрочка на один день по таким-то причинам». Если так, то я иду навстречу. В общем, в суд я больше ни на кого подавать не собираюсь. А вообще мне не нравится ярлык, который закрепился за мной в последнее время – ярлык эдакого городского скандалиста, который готов протаранить любой вопрос.

«ПОСЛАЛ ПОДАЛЬШЕ»
— Что сделали депутаты для того, например, чтобы в городе перестали рубить деревья?
— На последней сессии я спросил акима города почему вырубаются зеленые насаждения. «Где, как? Покажите!» Я называю конкретные адреса. Аким отвечает, что эти деревья вырубаются по постановлениям, выданным акиматом ранее. В моем округе во дворе дома номер 16 на улице Сатыбалдина хотели построить стоянку. Я выступал на четырех сессиях, надоел всем, но внушил, что строительство там необходимо запретить. Так вот доходило до смешного: в актах было сказано, что взамен вырубленных деревьев, посажены 40 новых. Я выезжал на место, смотрел. Нету! «Где?» – спрашиваю. «Ну так саженцы ж были маленькими, поэтому не принялись». Всегда находятся какие-то уловки. Иногда просто руки опускаются.
— А что сделали депутаты, чтобы прекратились стройки в парковых зонах?
— Знаете стройку в сквере у Вечного огня? Я отправил в акимат запрос, Юрий Михайлович ответил мне, что земля, на которой строят дома, не входит в парковую зону — этот участок вовремя был выведен из нее. Однако без решения маслихата акимат не мог этого сделать самостоятельно. Потому что в законе о местном государственном управлении сказано, что проект землеустройства утверждается маслихатом, а мы такого решения не давали. Следовательно, тот участок вывели из парковой зоны незаконно, как незаконно и то, что землю потом отдали под стройку. Но попробуй, докажи это! Поэтому мы передали бумаги в прокуратуру. У прокуроров есть полномочия, которых нет у нас. Они должны сказать свое слово.
— Что сделали депутаты, чтобы из дворов наконец начали регулярно вывозить мусор?
— Ой, с мусором вообще ситуация критическая. «Сдружившись» с исполнительным директором РМУ КХ, я обошел с ним все мусорки в своем округе. Он говорит: здесь уберем и там тоже и вот там тоже. Через неделю я прохожу мимо и вижу, что ничего не изменилось. Начинаю ругаться, спорить… На одном из заседаний депутаты предложили признать РМУ КХ банкротом, утвердили срок, в который это предприятие должно устранить недостатки.
— В общем, рубят деревья — у депутатов опускаются руки, в разбирательствах со стройками – они уповают на прокуратуру, не вывозится мусор – народные избранники нянькаются с предприятием. Почему депутаты не добиваются отставки чиновников, ответственных за градостроительство, за коммуналку? Ведь вы можете объявить таким вотум недоверия.
— Для того, чтобы объявить вотум недоверия тому же акиму Юрию Михайловичу Литвинову, указав ему, что из дворов не вывозится мусор, земля выделяется в парковой зоне, а деревья вырубаются, необходимо большинство голосов депутатов. Но лично я сомневаюсь, что необходимое большинство депутатов проголосуют «за». Ну, возможно, проголосую я и еще человека два-три. И все.
— В товарищах согласья нет?
— Нельзя осуждать человека за то, как он голосует. Потому что у него могут быть свои убеждения и взгляды. Может ему нравится то, что делает аким города. Лично я голосую так, как проголосовали бы мои избиратели. Но мой голос ничего не решает. Увольнения акима (политической фигуры) такого города как Караганда никто не допустит. Особенно в преддверии выборов главы государства.

НЕЙТРАЛИТЕТ
— Вам легко работается со старшими коллегами-депутатами?
— Не хочу обобщать. Есть люди, которые голосуют на сессиях так же, как я. Поддерживают, помогают.
— А с властью?
— Я ее не боюсь. Если бы я был бютжетником, то меня могли бы уволить. Если бы я был бизнесменом, то мне могли бы напакостить, к примеру, прислав на предприятие проверяющих. Я ни тот, ни другой. Потому говорю то, что думаю.
— Как вы уговариваете чиновников сделать по-вашему?
— Раскладываю все по полочкам: во-первых, во-вторых… Правда, иногда приходится идти на своего рода шантаж. Когда я говорю, если не поменяете задвижку в доме по такому адресу, и он не будет готов к отопительному сезону, то я вам гарантирую, что на ближайшей сессии городского маслихата, я буду выступать, долбать вас и долбать. И вам от этого лучше не будет. Вам же выгоднее решить этот вопрос сейчас, без лишней шумихи. И это срабатывает. А вообще всегда приходится договариваться. Потому что политика – это искусство компромиссов.
— На какой компромисс бы вы пошли ради интересов избирателей?
— На все, что не противоречит нормам закона. В детстве я очень любил персонаж Робин Гуда, который забирал у богатых и отдавал бедным. Но сам бы так не стал делать, потому что это противозаконно.
— Как вы считаете, нужно ли платить зарплату депутатам?
— Обязательно. Потому что доход депутата там, где он работает. В маслихате зарплату не платят. (!!!) Поэтому депутат, пришедший в маслихат, потом спешит на работу. А надо, чтобы он сидел тут, вникал в вопросы, читал законы. Тогда он будет работать лучше.
— Сколько нужно платить депутатам?
— Думаю, от 30 тысяч тенге. (!!!)
— Вам когда-нибудь предлагали деньги, чтобы вы помогли продавить чьи-нибудь интересы, пользуясь своим депутатским статусом?
— Да. Обращался предприниматель, который хотел что-то построить и просил помочь с землей. Я, образно говоря, послал его подальше.
— Мало предложил?
— (Смеется.) Он, конечно, назвал сумму. Но я пришел в маслихат не для того, чтобы защищать интересы отдельно взятых предпринимателей, а для того, чтобы отстаивать интересы граждан – своих избирателей.
— Однажды вы уже сказали, что разочарованы в депутатстве. Эта разочарованность прошла?
— Нет, осталась. Она не проходит, а только усиливается. Когда я пошел баллотироваться, то, наверное, не полностью осознавал, что такое депутатство. Я представлял себе работу депутата более идеалистической. А сейчас я вижу, что это такое: когда у тебя трясутся руки от бессилия, иногда так и хочется врезать кому-нибудь… На сессии. Когда ты говоришь одно, а тебе с наглым видом говорят другое. Поэтому в 2007 году я не буду баллотироваться в городской маслихат. Хотя сейчас некоторые политические силы предлагают мне баллотироваться в областной маслихат – там освободилось место. И, возможно, я соглашусь.
— Ну а если к 2007 году государство решит платить депутатам зарплату, вы пойдете в городской маслихат?
— Нет. Я стал депутатом не для того, чтобы заработать денег.
— «Некие политические силы», которые предлагают вам баллотироваться в область, кто они?
— Я не могу сказать, кто конкретно.
— Потому что они настроены опозиционно?
— Нет! Они настроены конструктивно. То есть они настроены работать во благо избирателей.
— Простите, Асхат, но еще не одна политическая сила не призналась в том, что она не отстаивает интересы своих избирателей.
— Это только моя точка зрения. Я не состою ни в одной партии, ни в одном движении, ни в одной общественной организации. Моя политическая ориентация – нейтральна. Хотя власти говорят, что я оппозиционер. В прошлом году даже слухи поползли, что я живу за счет «ДВК» и «Ак Жола».
— Лукавите, Асхат. А как же движение «Наш город», в котором принимаете участие и вы?
— Я контактирую как с властью, так и с оппозицией. В тех случаях, когда наши интересы совпадают. Сейчас мои убеждения совпадают с тем, что предпринимает инициативная группа «Наш город». Это незарегистрированное, неформальное объединение граждан. Туда помимо представителей оппозиционных сил, входят и журналисты, кстати.
— Так недолго нарваться на другой ярлык – политической, извините, проститутки.
— Это почему? Я уже объяснил, почему не чураюсь ни оппозиции, ни власти. Уинстон Черчиль был известен тем, что переходил из партии в партию. Однако он же известен миру как выдающийся политик, который вывел Англию на новую ступень развития.