Карагандинец собирается доказать в суде, что он натурал

Юрист Евгений Танков опасается, что принятый недавно Кодекс «О браке (супружестве) и семье» помешает ему стать приемным отцом. Поскольку там сказано, что усыновителями не могут быть «лица, придерживающиеся нетрадиционной сексуальной ориентации».

— В этой связи я собираюсь стать первым официальным казахстанским гетеросексуалом, — говорит карагандинец. — То есть через суд буду устанавливать юридический факт.

— Получается, что в заявлении будет написано: «Прошу суд признать меня гетеросексуалом?»

— Не совсем. Я попрошу признать, что я, Танков Евгений Владимрович, не являюсь лицом, придерживающимся нетрадиционной сексуальной ориентации. И когда суд меня таковым признает, ориентация всех остальных априори будет уже поставлена под сомнение. Думаю, это будет феерично.

На самом деле в ближайшее время Евгений вовсе не собирается брать на себя обязанности по воспитанию какой-нибудь сироты. Просто некоторые моменты в новом кодексе кажутся ему «не совсем адекваными», по крайней мере, с позиции правовой науки.

— В кодексе есть ссылка на существование какой-то одной нетрадиционной сексуальной ориентации, — рассуждает он. — Но что же это такое? Никакого определения не дано. Схожий терминологический ряд в нормативных документах также отсутствует. Не понятно, что имеется ввиду под словом «нетрадиционная». Очевидно, что здесь журналистский штамп заменил собой юридическое понятие. Однако запретительная норма существует. А раз так, значит, если у человека возникло желание в перспективе кого-то усыновить, он должен доказать свою традиционность. Но что в данном случае представляет собой традиция, тоже не совсем понятно из документа. Такой вот неопределенный островок сексуальности в тексте. А что это? К чему это?

— Как это может проявляться на практике?

— Какая тут может быть практика? Никакая. Это просто мертворожденная норма. Нехорошие слова напрашиваются в адрес разработчиков подобных нормативных актов.

Евгений Танков обращает внимание и на другое абсурдное место в кодексе. Если выражение «сексуальная ориентация» употребляется там без определения, то с понятием «мать-одиночка» ситуация прямо противоположная. В начале документа не известно для чего поясняется, что «мать, не состоящая в браке — женщина, родившая ребенка (детей), но не состоящая в зарегистрированном браке». Однако больше нигде в кодексе эта самая «мать» не упоминается.

— Тем не менее она стала юридическим термином, — продолжает юрист. — Но, как я понял, никаких преференций для нее не предусмотрено. Выходит, что это отсылка в никуда. Сам термин не используется, но убогое определение там каким-то образом оказалось. Зачем? И вообще, я считаю этот документ дискриминационным. Ущемляются права граждан в зависимости от их возраста, пола, брачного статуса и национальной принадлежности.