«Каздрам» привез из Сербии бронзового «Дон Кихота»

Дунай Еспаев

Карагандинский театр имени Сакена Сейфуллина стал изюминкой фестиваля, который собрал труппы из США, Черногории, Болгарии, Македонии, Марокко и Румынии. Наши артисты вывозили в Европу свою прошлогоднюю постановку казахского классика — с красивыми костюмами,  большой юртой и народными песнями. Организаторы оценили колоритные национальные декорации, на фоне которых разыгрывается вечная история о несчастной земной любви. И доверили гостям из Азии ответственную миссию — открыть своим спектаклем праздник Мельпомены.

В этом году фестиваль «Славия 2013» проводился уже в двенадцатый раз. Его организуют супруги Лилиана и Батрич Жарковичи — владельцы частного театра в Белграде. Поездка карагандинской труппы состоялась благодаря личным связям ее художественного руководителя Дуная Еспаева.

— Я не хочу, чтобы театр Сейфулина сидел на месте и варился в собственном соку, потому что жизнь идет вперед и во всем мире театры ищут разные направления, — говорит Дунай Амандыкович. — Наш «Каракоз» вовсе не тот спектакль, который привыкли смотреть зрители старшего поколения. Сценарий адаптирован для современного зрителя.  Я режиссеру сразу сказал, что нужна фестивальная вещь — меньше актеров и больше национального — чтобы обязательно были наши танцы и обряды. Ведь именно это ценится. Им очень понравились наши песни. Каждый день Батрич, директор театра, просил нас задерживаться после программы и петь. Мы постоянно исполняли по 20-30 песен. И все с удовольствием слушали.

— Вас как-то отметили?

— Был единственный приз. Его получил театр из Румынии за спектакль «Вторая смерть Жанны д’Арк». Так решили члены жюри, значит, они что-то в нем нашли. Не знаю,чем они руководствовались. Не совсем в этом понимаю. Могу сказать, что это полупорнографический спектакль. Речь в нем о том, что, когда священнослужители сами испорчены и гниют изнутри, когда они духовно разлагаются, мир вокруг превращается в хаос. На сцене занимаются любовью. И зритель видит, что кто-то уже превратился в волка, кто-то — в ворону. Цивилизация деградирует. Почему римская империя пала? Потому что люди были развращены. Ничего святого не осталось. Когда-то Жанна д-Арк боролась за независимость. А за что борются нынешние Жанны?

Как следует из отзывов сербских театралов, пьеса Стефана Цанева в постановке румынского национального театра имела успех. Это рассказ о жертве Жанны д’Арк в современной проекции. Кроме Орлеанской девы в нем есть Бог — одетый в лохмотья тощий старик в плохом настроении. И есть просители. Среди тех, кто пришел искать у Него помощи, зритель опознает известных политиков — Обаму, Меркель, Саркози, Путина.

Соглашаясь с тем, что постановка коллег из Бухареста очень актуальна, Дунай Еспаев, тем не менее, нашел ее чересчур смелой. И отдал свои симпатии труппе из Черногории с их «Медеей». Трагедия Еврипида тоже переделана на современный лад. Однако и в новой трактовке не утрачивается глубина психологизма. В героине борются жестокая жажда мести и нежные материнские чувства.

— Мне понравилась «Медея» за режиссуру, — говорит художественный руководитель. — Это новое прочтение древнегреческого драматурга. Уже нет большого хора в сорок человек, все четко. И ясно, почему Ясон ушел и почему Медея в состоянии аффекта убила своих детей. Ясон — современный мужчина, как преуспевающий бизнесмен он завоевывает рынок, и у него нет времени для своей жены. Он нашел другую. А Медея пожертвовала своей родиной, братом, своей магической силой. Все бросила к ногам Ясона, родила прекрасных сыновей. По Еврипиду спектакль должен идти около трех часов. А здесь мы за 55 минут все поняли. Лаконичность — принцип современного театра. Нужно взять основную идею произведения и вокруг нее уже плясать.

— Что дала каздраму поездка в Сербию?

— Какой урок мы вынесли из этого фестиваля? В нашем театре тоже есть эксперименты. Наши артисты валяются в песке, окунаются в воду, прыгают, кричат. Они думают, что это новаторство. Но эксперимент эксперименту рознь. Он должен нести в себе какую-то идею. Оказывается, Европа это все давно прошла: и воду, и огонь, и песок, и крики, и даже голые тела. Фестиваль открывала знаменитая актриса Ружица Сокич.  Она постоянно нам говорила: «Казахстан, вы лучшие». И многие это повторяли… Но влюбом случае, мы малого Дон Кихота получили. Самое главное — наш театр открыл маленькое окно в Европу. Мы наладили связи с болгарским и сербскими театром по взаимным гастролям.

— Как вы считаете, что должно быть в нашем спектакле, чтобы он получил гран-при на международном фестивале?

— Нужна такая постановка, в которой присутствует наш дух, наша речь. Даже в шекспировских пьесах должно быть наше, казахское, отношение. Мы же не можем быть англичанами. На всем должен быть наш национальный отпечаток.

— То есть порнографии, как вы говорите, быть не должно?

— Естественно. Я вообще против таких слишком открытых сцен. Это все-таки не наше. Но это не говорит о том, что мы закрылись и сидим в своем коконе. В наших спектаклях тоже есть подобные моменты. Но все равно, я считаю, надо брать из западного прогресса то, что нам ближе.  Иначе, однажды погнавшись за каким-то мнимым счастьем, можно потерять все. В любом случае надо иметь свое лицо, свои корни.