Итальянский режиссер поставил Козы Корпеша на ходули

Вчера и сегодня в карагандинском «каздраме» проходят премьерные показы трагедии «Козы Корпеш и Баян сулу». Актеры передвигаются по сцене на ходулях, словно верхом на лошадях. Козы Корпеш с грохотом падает от подсечки отца своей возлюбленной. Аксакал передумал отдавать за джигита свою дочку — красавицу Баян. Долгожданная свадьба превращается в поминальный обряд: родители покрывают молодых простынями, забрызганными кровью.Таким предстает казахский эпос в трактовке итальянского режиссера Андреа Бенальо.

Актеры делают совершенно не то, к чему привыкли карагандинские зрители. Происходящее в спектакле не имеет никакого отношения к «верю-не верю!» Станиславского. Андреа Бенальо не признает реалистическую систему русского театра. Он — последователь польского экспериментатора и мистика Ежи Гротовского. Соответственно, итальянский режиссер выстраивал свою постановку не от текста Габита Мусрепова, а от возможностей самих актеров. На репетициях попросил артистов покопаться внутри себя и показать, кто на что способен. В итоге несколько человек душевно спели, другие сыграли на домбрах и кобызах. А один — Багдаулет Абилов — встал на мостик. Ему и досталась главная роль.

Первое появление Козы Корпеша заворожило. Стоит Апа в плаще до пят, воздевая руки вверх. А парень с обнаженным торсом, лежа на спине, выползает из-под ее широкого подола головой вперед. Затем выгибается мостиком и ползет в такой позе по раскатанной к зрителям ковровой дорожке.

— Когда я только начинал это представлять, то не думал о рождении, — поясняет Андреа Бенальо. — Но потом все стали называть этот момент именно рождением. Ну, рождение, так рождение. Когда Багдаулет делал свою презентацию, он ходил на мостике. И потом я попросил двух актрис использовать этот ковер — у нас возникла идея линии. Плюс была музыка. И я увидел, что все это можно соединить.

Казахская легенда раскрывается в причудливой структуре. В том, как преподносится национальное, чувствуется рука иностранца. Во-первых, набор степных архетипов обошелся без юрты. Обязательное в национальных постановках расшитое орнаментом казахское жилище принципиально отсутствует: нет ни единого намека ни на шанырак, ни на кереге. Вся сцена просто обтянута серой материей. Зато есть традиционный круглый стол на низких ножках. Его, словно колесо, выкатывает девушка, которая затем прячется под этот самый стол, с хищническим прищуром оглядывая зрительный зал.

Кроме того, присутствует чрезвычайно необычный баран. Это вставший на четвереньки человек в комбинезоне из искусственного каракуля. На шее у него большой этнический колокольчик. Его хозяин – медитативный старичок, который, прикрыв глаза, поет протяжные национальные песни и почему-то играет на аккордеоне. При этом барана он держит на поводке. Пока пастух шаманит над клавишами, животное беспокойно рвется вперед. И повадками больше напоминает то ли пса, то ли балаганного медведя.

И не только баран балаганный. Убийство героя-любовника подано в традиции итальянских уличных представлений. Прямо на глазах у публики под стихи из пушкинской поэмы «Руслан и Людмила» из ходулей строят кукольный театр. В нем те же актеры, управляя марионетками, показывают отрывок из «Ромео и Джульетты». Куклы-джигиты дерутся на кинжалах, один погибает. Тряпичная Джульетта льет слезы.

— В такого рода романтических историях всегда есть место вражде, кто-то сражается, кто-то умирает, — продолжает режиссер. — Думаю, это событие хорошо выражается именно средствами пара-театра. Нам было проще говорить о различный смертях, которые случаются у Габита Мусрепова, через метафору.

Кукольную смерть разыгрывают перед отцом Баян. Он выражает наивное одобрение. Затем марионеточную сцену вместе с аксакалом поднимают и торжественно уносят. Тут оказывается, что под ней, скорчившись, лежит Баян-сулу.

Потрясает финал. Героиня выходит в алом платье (к этому моменту, согласно легенде, Козы Корпеш уже был убит, а Баян сулу с горя проткнула себя кинжалом). Наконец, она стала невестой. Девушка берет за руку Козы Корпеша. Старики, опять же на европейский манер, осыпают новобрачных рисом. Для благословения пара встает на колени. И тут на их головы опускают два окровавленных плотна. Затем молодые уходят. Перед тем, как скрыться с глаз зрителей, их еще раз осыпают – лепестками роз.

— Да, розы — это не казахское. Я думал об индийской культуре, когда представлял лепестки цветов, — поясняет Андреа. — Была идея соединить два разных материала — рис и еще что-то мягкое. Может, мы это в будущем изменим. Но мне нравится именно так.

— Расскажите о вашем видении эпизода с пакетами, когда девушки ползают в грязных полиэтиленовых мешках и блеют как овцы.

— Изначально мешки предполагались для большой сцены. Потому что в этом случае вы не услышали бы шуршания от пакетов. Мы хотели создать нечто грязное вокруг двух героев любви. Создать какую-то многофункциональную группу, которая может быть одновременно и овцами. Девушки, выглядывавшие из мешков, использовали текст, который Мусрепов отдал женским персонажам вокруг Баян.

— Вы все-таки не включили в спектакль момент с косой: когда Баян отрезает свои волосы и злодей Кодар улетает вместе с ними на дно глубокого колодца.

— Отрезание косы есть в одной из версий эпоса. Но его нет у Мусрепова. И в нашей работе его не появилось. Для меня это не интересно. Не знаю, возможно, если какой-то актер показал бы презентацию, предложил бы что-то интересное на эту тему, может, как-то обыграл бы веревку, косу бы и включили. Но не стоит просто выдумывать что-то искусственное. Пока я не вижу отрезание косы как событие в нашей истории. Для меня в данной группе актеров и с тем материалом, который мы собрали, больше интересны отношения между отцом и дочерью. Но, сами понимаете, мы попытались сделать спектакль меньше, чем за три недели. Над постановкой можно еще поработать и развить ее внутреннее содержание.

— Зрители в восторге от спектакля. А вас, похоже, не все устроило.

— Да, да! Я знаю: мы сделали нечто аутентичное. И это важно. Но если я не чувствую, что есть ритм от актера, я расстраиваюсь. Представление хорошее. Я рад, что в итоге, после изучения различных источников мы нашли свой ключ к тому, как можно взглянуть на историю Козы Корпеша и Баян Сулу.