Шахтёрская знать

Есть в Пришахтинске улица Бекбосына Сихимбаева. Мало кто знает, что этот человек был организатором одной из первых шахтерских забастовок — еще в 1903 году! Он на несколько дней приостановил добычу угля на первых в карагандинских степях шахтах и вынудил иностранных владельцев вести переговоры. Однако имя Бекбосына Сихимбаева было увековечено вовсе не за его «профсоюзную» деятельность, а за сотрудничество с властями. При Советах он вступил в партию и вошел в число тех, кого называли «знатными шахтерами».

Саночник

Бекбосын родился в 1870 году в Каркаралинске, в семье батрака. Когда ему исполнилось 16, умерли его отец и мать. Став сиротой, подросток оставил родные места, скитался из аула в аул, пока не попал в Караганду. В то время здесь работали шахты «Герберт», «Джимми» и «Карно» — собственность английских концессионеров. Бекбосын нанялся «саночником» — таскал на себе санки с углем по штреку к стволу. «Порою силы оставляли меня, но грозный окрик десятника, а порою и удары, заставляли снова браться за работу», — через много лет рассказывал Бекбосын о тяжелой юности своему другу Ивану Чехову.

Рабочим платили копейки и нещадно наказывали. Историки отмечают, что при наложении штрафов был полный произвол. На Спасском медеплавильном заводе за брак с рабочих удерживали от 50 копеек до 5 рублей, за прогул и за «нарушение тишины» — от 25 копеек до 1 рубля. Людям приходилось вкалывать сверхурочно и даже привлекать к работе членов своей семьи, вплоть до несовершеннолетних детей. Заработной платы хватало лишь на товары первой необходимости.

Забастовка

Летом 1901 года администрация копей ввела новые нормы выработки. Шахтеры отказались выйти на работу и предъявили требования: ввести восьмичасовой рабочий день, повысить заработную плату, улучшить качество хлеба, снизить цены на продукты в продовольственной лавке компании. «Голову оторвем, магазин разворочаем, конторщика выбросим, нарядчику голову сломаем, а на работу не выйдем». Тогда администрация смогла договориться с рабочими, выполнив часть их требований.

В декабре 1903 года на Карагандинских копях вновь вспыхнула забастовка. Судя по датам, именно ее и возглавил Бекбосын Сихимбаев. Люди требовали бесплатного угля. Большинству семейных рабочих, живущих вблизи копи в собственных зимовках, уголь для отопления разрешали брать из мусорных отвалов. Но шахтеры хотели качественного топлива. Смотритель копи, не согласившись на это требование, предложил недовольным добывать уголь из шахт за свой счет, а остальные расходы: подъем, освещение и крепление, погрузку в бадьи, соглашался отнести на счет заводоуправления. Забастовщиков это не устроило. Окружной инженер Степного горного управления докладывал своему начальству: «Смотритель Карагандинских копей Немков… сообщил, что… большинство рабочих-киргиз заявили расчет, не желая продолжать работать, а также старались повлиять и на тех рабочих, которые не присоединились к ним, угрожая их побить». 22, 23 и 24 декабря шахта простаивала. На переговоры с рабочими приехал управитель Карагандинской волости, который сумел-таки убедить бастующих в том, что они не правы. После чего порядок был восстановлен.

Безработный

Однако отношения с администрацией все больше обострялись. Шахты лихорадило. В 1916 году, после опубликования царского указа о том, что «на тыловые работы мобилизовать киргиз в возрасте от 19 до 43 лет», карагандинские шахты снова остановились. В телеграмме от 30 июня правление акционерного общества «Спасские медные руды» сообщало военному губернатору Акмолинской области: «На… Спасском заводе, Успенском руднике и Карагандинских копях в Акмолинском уезде, на Карсакпайском заводе и Джезказганском руднике в Атбасарском уезде все черные работы и почти вся перевозка между заводом и рудниками и железной дорогой, приготовление нужных нам запасов кирпича, песка, извести, камней, сена и прочих исполняются киргизами, которые в последнее время в большинстве бежали. Вследствие этого нет возможности продолжать наши работы, которые очень важны для цели государственной обороны». Правление общества просило военного губернатора принять «все зависящие меры для обеспечения заводов и рудников достаточным количество рабочих». Один из местных сельских чиновников сообщал акмолинскому губернатору: «Весь район, прилегающий к Спасскому заводу со стороны степи, окружен отрядами киргиз, которые никого не пропускают в степь, а равно из степи…». Учитывая угрожающую обстановку, степной генерал-губернатор немедленно направил в Караганду 400 солдат. Сопротивление безоружных рабочих было подавлено.

После этого шахты работали кое-как. А в 1920 году англичане бежали из казахстанских степей. Люди вынуждены были искать новую работу. 50-летний Бекбосын вместе с другими шахтерами подался в Экибастуз и оставался там десять лет.

Ударник

Когда в Караганде советская власть развернули масштабное строительство, Бекбосын Сихимбаев вернулся. И снова спустился в забой.

Ему, как старейшему шахтеру, было предоставлено почетное право выбросить первую лопату земли и заложить первый кирпич в фундамент первой в Караганде вертикальной шахты №31. Несмотря на преклонный возраст, работал он наравне с молодыми и еще успевал заниматься коммунистической пропагандой. Бекбосын Сихимбаев был партийным. В 1936 году его, как ударника первых пятилеток, отправили в Москву за орденом Ленина.

О личной жизни Бекбосына Сихимбаева известно немногое. Своих детей у него не было. Но вместе со своей супругой Бедан он усыновил двоих сирот.

К тому времени, когда началась Великая Отечественная война, Сихимбаеву шел 71 год, он уже вышел на пенсию. Но в первый же день войны старик спустился в шахту вместе со своим 15-летним приемным сыном Жаукеном. Позже тот вспоминал: «Наш отец, несмотря на преклонный возраст, был всегда подвижен, жизнерадостен. У него были доброе сердце, светлый ум и хорошая память. Он любил нас как своих сыновей… Однажды он сказал: «Сынок, мне жаль тебя, ты очень молод работать в шахте, но что поделаешь, фронту нужен уголь…». Бекбосын брал Жаукена с собой в лаву очистного угольного забоя. Вместе с ними под землю спускался сосед Сихимбаевых — тоже пенсионер. Ветеран труда Иван Чехов, который был хорошо знаком с Сихимбаевым, писал: «Когда работали в смене крепильщиков, так получилось, что наше рабочее место находилось рядом с аксакалами. Они всегда становились рядом у отвалки угля снизу. Лопаты у них были большие, с березовыми отшлифованными черенками. Там, где работали друзья, рештак всегда был полон углем. Случалось, что сверху по рештакам шло мало топлива, и тогда Бекбосын подавал свой голос: «Комир жок! Сал, сал!». Это означало: «Угля нет! Давай, грузи!». Звонкий голос аксакала раздавался на всю лаву, призывая горняков работать лучше. Мы, тогдашняя молодежь, учились у аксакалов их мастерству, трудолюбию». Труд 70-летнего горняка был оценен как подвиг. Аксакала наградили вторым орденом Ленина.

Когда война закончилась, Бекбосын Сихимбаев оставил забой. Ему назначили персональную пенсию. Но с шахты почетный горняк не ушел: до конца своей жизни работал сторожем на динамитном складе.

Умер он в 1959 году. Акын Ильяс Манкин посвятил ему поэму «Бекбосын». В областном архиве был создан персональный фонд Сихимбаева. Спустя тридцать лет после смерти аксакала его именем была названа улица, до того известная как Предельная.

Фотографии предоставлены областным историко-краеведческим музеем. Автор благодарит краеведческий отдел библиотеки имени Гоголя за помощь в сборе материалов.