Улицы советских управленцев

Две карагандинские улицы когда-то назвали в честь присланных сюда советских управленцев — Корнея Горбачева и Ивана Костенко. В авральном режиме они строили шахтерский город. Оба были коммунистами с безупречной биографией: выйдя с самых низов, с оружием в руках они доказали свою преданность партии. А в мирное время, переквалифицировавшись в хозяйственников, стали получать назначение за назначением, меняя города и должности. Пока не оказались в Караганде, которая тогда представляла собой унылую степь и требовала от назначенцев срочных мер — спасать спецпереселенцев от холода и голода, одновременно повышая добычу угля, отвечая на все экстремальные «Даешь!» из Москвы.

Друг Ворошилова

От улицы Корнея Горбачева сейчас уже ничего не осталось. Она находилась в центральной части Старого города — вдоль железнодорожной ветки. Когда-то там стояли одноэтажные дома с приусадебными участками. Однако из-за того, что улица оказалась в зоне шахтной подработки, почти все здания на ней снесли. Давно закрыта и одна из первых карагандинских шахт, основанная Корнеем Осиповичем и позже названная в его честь.

Но имя Горбачева навсегда останется в анналах карагандинской истории. Он был одним из организаторов угольной промышленности Казахстана, первым управляющим треста «Карагандауголь».

В 17 лет оставив родную деревню в Смоленской губернии, Корней Осипович подался в Москву. В 25 взялся за оружие и вышел на баррикады на Красной Пресне, за что был выслан в Донбасс. Там освоил почти все примитивные горняцкие специальности — саночника, крепильщика, забойщика. В 35 лет стал большевиком и вел подпольную работу. В гражданскую воевал в Первом донецком красногвардейском полку. При отступлении с Донбасса попал в плен с оружием в руках и чудом избежал расстрела.

Революция продвинула рядового работягу к руководящим постам. С 1918 года вчерашний забойщик стал командовать шахтным строительством в подмосковном бассейне, а затем в Донбассе, Кузбассе и Абхазии. В 1929 году он получает очередное назначение, на этот раз — в Караганду.

Добирался до нового места службы с большими приключениями. Железная дорога тогда заканчивалась в Акмолинске. Из-за буранов, заносов, а потом и весеннего половодья приехать в пункт назначения удалось лишь в мае. Перед Корнеем Осиповичем предстала малонаселенная пустынная степь. Не хватало рабочих рук, продовольствия, воды и строительных материалов. При том, что строительство шахт партия требовала начать еще вчера.

Ветеран труда Иван Чехов, когда-то заведовавший музеем на шахте имени Горбачева, приводил воспоминания очевидцев: «В июне 1930 года в знойный день двигалась по ковыльной степи необычная процессия: двугорбый верблюд тянул арбу, нагруженную лопатами, кайлами и другим нехитрым инструментарием. Рядом шли управляющий трестом Корней Горбачев, геологи, инженеры-шахтостроители, рабочие. Остановились на пригорке, и Горбачев сказал: «Сегодня мы закладываем первую шахту большого угольного бассейна. Пройдет десяток лет, и все кругом изменится до неузнаваемости». И затем взял и забил первый колышек. Так была заложена первая-вертикальная, а вслед за ней — еще три наклонных шахты».

Краевед Владимир Новиков, будучи в командировке в Москве, встречался с геологом Дмитрием Бурцевым, присутствовавшим при том историческом моменте. Он рассказал карагандинцу, как выбрали место расположения первого ствола: «На бывшей английской шахте «Джимми» мы определили элементы залегания пласта и пошли по его простиранию. Отсчитав километр, остановились и заложили первую шахту. Затем от шахты «Джимми» мы по простиранию пошли в противоположную сторону и заложили шахту №2. Позже по мощному пласту «Верхняя Марианна» заложили шахту №3. Для строительства последней шахты были привлечены работники Карлага… Первые разведочно-эксплуатационные шахты были примитивны. Все оборудование состояло из конного ворота, который только на двух шахтах к концу года удалось заменить паровым подъемом. А эти подъемы состояли из старых, крайне изношенных лебедок и локомобильных котлов».

Одновременно с шахтами шла укладка рельсового пути от Акмолинска до Караганды. Для строительства были привлечены в основном ссыльные — мужчины, которых поначалу доставляли сюда в небольшом количестве. Работая в нечеловеческих условиях, они умирали от холода и голода. 2 февраля 1931 года в Караганду прибыл первый железнодорожный состав. А спустя пару месяцев по новой ветке привезли уже десятки тысяч спецпереселенцев. Брошенные под открытым небом, раздавленные психологически, люди рыли для жилья окопы, погибали от антисанитарии и истощения. С таким не самым эффективным контингентом в отсутствии элементарных инструментов Корней Горбачев спешил в светлое завтра. Говорят, он был революционером-мечтателем, который по поручению партии вдали от цивилизации строил новый счастливый мир — с высокомеханизированными промышленными объектами, многоэтажными домами, магазинами, школами и клубами.

Реальность же была совсем другая. Из-за притока воды, которую нечем было откачивать, шахты систематически простаивали. Но, несмотря на все трудности, в 1931 году добыли 278 тысяч тонн угля. И хотя это было в 20 раз больше, чем в предыдущем, план не выполнили. В итоге секретарь крайкома Голощекин сделал вывод, что Горбачев не выполняет указаний товарища Сталина.Управляющего критиковали, но своевременной помощи не оказывали. Тем временем снова наступила зима, к которой высланные оказались не готовы. Умерших собирали спецбригады: на санках свозили тела к огромным братским могилам. Горбачев был бессилен.

Современники запомнили его как приземистого, немногословного человека с суровым взглядом. Четыре года он оставался в Караганде. Построил кирпичный завод, пекарню, первые жилые бараки, начал прокладывать водопровод от Нуры, заложил центральную электростанцию, запустил десятки шахт. Но, как только в Москве убедились, что процесс запущен, Корнея Осиповича из Казахстана отозвали. Осенью 1933 года Горбачева перевели в Орско-Халиловский район, где ему вновь с нуля предстояло начать строительство — на этот раз металлургического комбината. Там прошли последние годы его жизни.

Хранитель шахтерского музея Иван Чехов описал обстоятельства смерти первого карагандинского начальника. Корней Осипович по делам часто приезжал в Москву и останавливался на квартире у военачальника Климента Ворошилова, с которым дружил еще с Донбасса. При очередном визите к боевому товарищу Горбачев сильно простудился в дороге, тяжело заболел острым крупозным воспалением легких и 11 марта 1936 года скончался.

Катастрофа

Улица Костенко, как и шахта Костенко, существует до сих пор. В 1933 году Ивана Акимовича Костенко прислали в Казахстан управлять ударной стройкой всесоюзного значения вместо отозванного Горбачева. Здесь украинский коммунист успел проработать всего восемь месяцев — до своей трагической гибели.

Иван Костенко был на 12 лет моложе своего предшественника. Родился он на Донбассе в шахтерской семье. В 14 лет спустился под землю. В Первую мировую был призван в армию. В 1917-м стал большевиком. В гражданскую войну командовал бронепоездом, сражался с белогвардейцами. После демобилизации вернулся на родную шахту, к тому времени уже национализированную. И начал быстро продвигаться по партийной линии. В 1931 году он окончил промышленную академию в Москве и горный институт. После чего снова работал в Донбассе на руководящей должности.

А затем был отправлен в Караганду. Здесь он стал вторым управляющим трестом «Карагандауголь», в который входили не только шахты, но и железная дорога, жилищно-коммунальный отдел, водопроводное бюро, горный техникум, учебные комбинаты и центральная электростанция.

КарагандНовый руководитель начал с того, что создал отдельное управление «Шахтострой», которому было поручено строительство шахт-гигантов №№ 31, 33/34, 20. Для наращивания добычи угля управляющий перевел добычные участки на хозрасчет. Параллельно занялся возведением бытовых объектов. Именно при Костенко на месте пришахтных поселков началось строительство города. За лето 1934 года в степи поднялись корпуса первых многоэтажных домов, школа, коттеджи для инженерно-технических работников.

В июле Иван Акимович вылетел на республиканское совещание в Алма-Ату, взяв с собой 12-летнюю дочку Дину.Та командировка окончилась трагически. 27 июля при посадке в аэропорту Прибалхашстроя самолет взорвался. Погибли семь пассажиров и два пилота.

Это была одна из первых авиакатастроф в Казахстане. Для выяснения обстоятельств аварии была создана правительственная комиссия. Она установила, что взорвался бак с горючим.

Из девяти человек, погибших под Балхашом, пятерых похоронили в парке Старого города. В братскую могилу опустили тела Ивана Костенко, его дочери Дины, секретаря Карагандинского парткома ВКП(б) Ильи Бакимера, его супруги, редактора газеты «Большевистская кочегарка» Александры Москаленко и рядовой сотрудницы треста «Карагандауголь» Анны Бутской. На траурном митинге партийные боссы вспоминали Ивана Акимовича добрым словом. Говорили о том, что за короткий срок своей работы в Караганде он успел создать мощную материально-техническую базу для строительства, привез новую турбину для электростанции.

На месте захоронения был установлен пятиметровый обелиск, парк был назван именем Костенко.

Фото предоставлены областным историко-краеведческим музеем, при подготовке статьи использованы материалы краеведческого отдела библиотеки имени Гоголя