Убийство под Новый год

Выстрел на пороге заводуправления прогремел ранним утром. Генеральный директор металлургического комбината Александр Свичинский погиб мгновенно. А убийца скрылся с места преступления, выехал в Караганду, а через день улетел в Москву. Это преступление расследовали больше года. В итоге, бывшего заместителя генерального директора, как организатора, приговорили к высшей мере, а стрелка, как наемника, отправили за решетку на длительный срок. Фемида поставила точку. Уголовное дело сдали в архив. Однако не всех убедила версия, озвученная на суде. До сих пор ходят слухи о том, что к смертной казни приговорили не того.

«Новый Вестник» продолжает вспоминать громкие уголовные дела прошлых лет. Сегодня речь пойдет, пожалуй, об одном из самых загадочных преступлений прошлого века, произошедших в Карагандинской области. Эта трагедия случилась накануне нового, 1993-го, года в Темиртау. 28 декабря в 07.30 утра выстрелом в голову был убит генеральный директор карагандинского металлургического комбината Александр Свичинский. Александр Григорьевич не дожил трех дней до своего 45-летия.

Враги

Александр Григорьевич находился у руля металлургического комбината меньше двух лет. Но за это время многое успел. И запомнился людям как деятельный, рачительный и справедливый руководитель. С его приходом город буквально «ожил». Именно благодаря Свичинскому в Темиртау появился зимний сад. Ветераны вспоминают, что генеральный директор сам искал главного агронома, налаживал поставки семян и саженцев. Строили оранжерею работники комбината, точно также, как и казахскую школу, детский сад и зону отдыха. Александр Григорьевич лично бывал на стройплощадках, требуя сдачи объектов в срок. За время правления Свичинского комбинат взял под свое крыло семь практически разоренных совхозов, ледовый дворец, чулочно-носочную фабрику, автобусный парк. А еще темиртаусцы запомнили, как генеральный директор заботился о своих подчиненных: в голодное время экономического развала возил машины с продуктами и раздавал рабочим.

Говорят, Свичинский «горел» на работе, радея за свой город и за свой комбинат. Однако не все были довольны его бурной деятельностью. У Свичиснкого было много врагов. Технологию производства Александр Григорьевич знал от и до. Поднимался с низов: был слесарем, мастером, старшим мастером, энергетиком. Он знал слабые места предприятия. И потому, заступив на новую должность, первым делом начал наводить порядок. Отличаясь принципиальностью, новый генеральный слишком круто взял, устроив массовую «чистку» кадров. За непродолжительное время уволил или понизил в должности около сорока итээровцев. Неудивительно, что, когда горожане предложили присвоить Александру Григорьевичу звание почетного гражданина Темиртау, власти эту идею не одобрили.

Через пару месяцев после назначения Свичинского случился пожар в крупнейшем в Союзе листопрокатном цехе, который выпускал белую жесть. Буквально за сорок минут огонь охватил несколько тысяч квадратных метров кровли, сгоревшие металлоконструкции рухнули вниз, оборудование полностью вышло из строя. Производство белой жести остановилось. Зарубежная пресса трубила о том, что, если сгоревший дотла цех и восстановят, то не раньше, чем через три года. Но Свичинский сам не спал и рабочим не давал. Люди задерживались на развалинах до полуночи – и в итоге всего за три месяца ЛПЦ-3 отстроили заново, оснастив по последнему слову техники.

Свичинский был успешен в своих проектах. Но чем больше он работал, тем сильнее его «травили». В областной совет народных депутатов поступали письма с требованиями лишить Александра Григорьевича депутатского значка. На генерального директора несколько раз нападали. Его избивали. После чего к нему была приставлена охрана.

Гриф секретности

Свичинский погиб четверть века назад. Однако до сих пор с уголовного дела не снят гриф секретности. Архивариусы объясняют это стандартной практикой: если хотя бы один документ засекречен, все дело автоматически изымается из общего доступа. В деле же об убийстве генерального директора Карметкомбината содержится информация о приведении приговора в исполнение. Запрет на разглашение сведений о расстрелах, введенный еще при Сталине, продолжает действовать и в наше время.

Картину того, что произошло 28 декабря 1992 года, сегодня приходится восстанавливать по газетным публикациям того периода.

Итак, предновогоднее утро. Несмотря на начало рабочего дня на площади перед заводуправлением почти пусто. По свидетельству очевидца, люди просто не смогли вовремя добраться до рабочих мест, потому что накануне обесточили трамвайную линию. Объяснялось это поломкой, в которой был виноват пьяный водитель «КамАЗа»: в ночь с 26 на 27 декабря он проехал с поднятым кузовом по трамвайным путям и порвал провода…

Когда к крыльцу заводуправления почти вплотную подъехала директорская «Волга», там стоял лишь один человек, поджидавший генерального с каким-то документом на подпись. До входной двери Александру Григорьевичу осталось сделать лишь несколько шагов. Свичинский отвлекся на просителя, в этом момент к директору подошел убийца – гражданин Литвы Юозас Максимавичус.

До заводуправления он добрался вместе со своим соотечественником Римантас Юргелайтисом на угнанной пару недель назад легковушке. Когда директор вышел из своей «Волги», к нему быстро приблизился Максимавичус и с расстояния в один метр выстрелил в голову.

Личный водитель Свичинского, у которого был заряженный пистолет, растерялся. Он хотел догнать убийцу на машине, но, когда тот направил на водителя ствол, струсил, дал по тормозам и пригнулся. По официальной информации, буквально через несколько минут все выезды из Тимиртау были перекрыты. Это, однако, не помешало литовцам добраться до Караганды, а затем вылететь на родину.

Любопытный момент. Милиция приехала на место происшествия только спустя сорок минут после совершения преступления. Говорят, в тот момент у стражей порядка кончился бензин. Верится в это легко: времена тогда были непростые. Однако расслабляться обнищавшим стражам порядка не позволили. Расследование преступления взял на контроль Нурсултан Назарбаев. В первые часы после убийства в Карагандинскую область вылетели спецрейсом заместитель генпрокурора Буксман, заместитель председателя КНБ Дегаев, первый заместитель министра МВД Искаков и министр внутренних дел Шумов. Сразу же было сформирована оперативная группа из 41 человека, куда вошли лучшие сыщики страны. Глава правительства Казахстана пообещал пять миллионов рублей за помощь в розыске убийцы.

Параллельно отрабатывались семь версий. Причем все они были основаны на предположении, что убийство совершено по заказу. Первым арестовали Силантия Чопчица – водителя комбинатовской «скорой». Позже республиканская прокуратура сообщила прессе, что, сидя в камере, Чопчиц попытался наложить на себя руки, однако был спасен сокамерниками. Причем перед попыткой суицида водитель написал предсмертное послание, в котором называл соучастников преступления. Таким образом, как утверждали в прокуратуре, следователи вышли на организаторов убийства.

Один из них, ставший главным фигурантом дела, – Борис Тимофеев, который за два года до выхода на пенсию был понижен в должности. Будучи депутатом горсовета, Тимофеев имел статус неприкосновенности. «Поэтому пришлось в пожарном порядке, в воскресенье, на третий день нового года созывать сессию. В то время как ошарашенные депутаты в гробовом молчании внимали словам Буксмана, с Тимофеевым у следователя состоялось первое очное знакомство. Чуть позже арестовали и бывшего начальника отдела внешнеэкономических связей карметкомбината Александра Черных», — писала «ЭксперссК».

Оружие

На той же пресс-конференции журналистам продемонстрировали обрез охотничьего ружья, из которого был убит Свичинский, а также карабин немецкой марки с оптическим прицелом. По мнению следователя, у карабина был сбит прицел — это обстоятельство помешало преступнику им воспользоваться. Орудие преступления обнаружили при обыске у знакомой Чопчица. По информации областной прокуратуры, из головы убитого вынули 16 дробинок, 2 кусочка оловяно-свинцового припоя, головки от шурупов и войлочный пыж.

Вскоре казахстанские сыщики вышли на литовских убийц. В Вильнюс вылетела оперативная группа. Преступники были задержаны и этапированы в Казахстан.

Через год следствие выдало более-менее стройную историю преступления. В организации заказного убийства обвинили Бориса Тимофеева, который хотел отомстить Свичинскому за себя и за своего сына, также снятого с хлебной должности. Водителю неотложки Чопчицу отвели роль посредника. Александра Черных, уже работавшего в коммерческих структурах, обвинили в финансировании расправы.

«Другого выхода не было»

Весной 1994 года в Караганде состоялся суд. Причем литовцев на нем не было. К тому моменту их уже осудили в Вильнюсе. Там непосредственного исполнителя приговорили к смертной казни.

Карагандинский суд рассматривал дело несколько недель. Все трое обвиняемых отказались от показаний, данных на предварительном следствии. Каждый говорил о том, что готов был подписать все что угодно, лишь бы избежать дальнейших пыток в следственном изоляторе.

?????????????

На процессе Борис Тимофеев утверждал, что на самом деле все спланировал один Чопчиц. Он, по словам Тимофеева, будто бы помогал многочисленным представителям предприятий из разных концов Союза, добивающихся положительных решений на отгрузку металла. Как правило, это у них не получалось. Чопчиц через своих знакомых устраивал все дела, за что имел неплохой доход. Однако Свичинский левые схемы пресек, введя новое правило: генеральный требовал, чтобы в документах на отгрузку стояла его личная подпись. Якобы это обстоятельство и подтолкнуло Чопчица найти наемников.

В свою очередь Чопчиц валил вину на Тимофеева, утверждая, что был вынужден выполнять его указания: в частности, найти убийц и поселить их у себя. Что же касается Александра Черных, он оказывался вообще ни причем. Тимофеев заявил, что совершил ошибку, подставив своего старого друга. Что две тысячи долларов друг дал ему в долг только из личной симпатии. «На скамье подсудимых Черных после года и трех месяцев заключения сидел рядом с Тимофеевым, бок о бок, и держался наиболее мужественно из всех троих, — писала «Индустриальная Караганда». – Но после слов Тимофеева «Черных ни в чем не виноват, я его оговорил» не выдержал: отвернулся и заплакал. Ему позволили задать Тимофееву ряд вопросов. Он собрался с силами явно с трудом. Вопроса было три. «С чего вы взяли, Борис Васильевич, что я сказал «надо было завалить»… Откуда эти слова?» И второй – «Разве я говорил, что для убийства я ничего не пожалею?» На эти два Тимофеев отвечал: «Нет, Саша, ты этого не говорил». Третий же вопрос звучал предельно просто: «Скажите, что я вам, Борис Васильевич, сделал плохого?» — «Ничего…», — подумав, ответил Тимофеев. В перерыве судебного заседания была вызвана «скорая». Черных почувствовал себя плохо. Но перед этим его адвокат огласил справку из медсанчасти следственного изолятора с диагнозом: последствия черепно-мозговой травмы, судороги и ряд других нарушений организма». «Если бы в протоколе допроса значилось, что я сам стрелял в генерального, я подписал бы его тоже. Другого выхода у меня не было», — сказал на суде Черных.

Литовцы также отказались от своих изначальных показаний, заявив на суде в Вильнюсе, что расправились со Свичинским по своей личной инициативе – за то, что генеральный не вернул им крупный денежный долг. Однако в Караганде свои слова они подтвердить не смоги. На суд литовцев не привозили – денег не нашли, чтобы их сюда доставить. Как отмечало карагандинское издание «Пятница», зачастую заседания откладывались на несколько часов по той причине, что не могли найти бензин для «воронка», который доставлял обвиняемых из следственного изолятора, чего уж тут говорить о поездке в Вильнюс.

Расстрел

Суд решил, что вина Александра Черных не доказана. И дал ему три года за незаконные операции с валютой. Чопчица приговорили к 13 годам. Тимофеева – к 15. Однако верховный суд вернул дело. После повторного слушания Тимофеева приговорили к высшей мере. Он просил о помиловании, однако не получил его. В отличие от литовского стрелка. Президент Литвы решил не расстреливать Максимавичуса, заменив смертную казнь пожизненным заключением.

Дело Тимофеева наделало много шума. Через несколько лет после завершения процесса люди продолжали задавать вопросы. Так, писатель Дмитрий Оськин рассказывал, что накануне своей гибели Александр Григорьевич, всегда бывший на короткой ноге с журналистами, жаловался ему на то, что его телефоны стали прослушивать. Семью генерального третировали: кто-то пускал по городу слухи, что сына и дочь Свичинского взяли в заложники. «Трудно согласиться с версией, что это убийство произошло на почве личной неприязни… Почему именно из обреза решили убить Александра Григорьевича? Почему в патрон положили гайку, картечь из олова?.. Гайка могла означать, что убийство производится на производственной почве. Ну а олово, уж не то ли это олово, что было украдено и отправлено в Литву? Участники преступления как бы говорили: «Ты хотел олова? Вот и получай».

Речь идет о сотне тонн олова, украденных незадолго до убийства из цеха белой жести. Пропажу обнаружили за пару недель до трагедии, на границе с Литвой. Карагандинский суд обошел это обстоятельство молчанием. Этот факт стал причиной для домыслов. Казахстано-американское бюро по правам человека заявило о том, что обстоятельства дела не были достаточно изучены. Дело Тимофеева сделали ключевым материалом на международной правозащитной конференции, проходившей в Алма-Ате. Бюро по правам человека разослало во все организации письма с просьбой не спешить с исполнением приговора. Однако казнь состоялась – спустя всего две недели после отказа Тимофееву в помиловании и буквально за день до открытия конференции.

«Смертная казнь страшна своей неисправимостью, — написали тогда «Известия». – Для Казахстана эта проблема более, чем актуальна…. Вероятность судебной ошибки высока… Не исключено и другое: Борис Тимофеев, действительно осведомленный о планах убийства Свичинского и определенным образом причастный к ним, унес с собой имена истинных организаторов преступления. И потому был так торопливо расстрелян. Убит по закону… По итогам минувшего года  (1995го, — авт.) правозащитная организация «Международная амнистия» со штаб-квартирой в Лондоне объявила Казахстан четвертой страной в мире по числу приводимых в исполнение смертных приговоров – после Китая, Саудовской Аравии и Нигерии».