Ночной кошмар шаханца

После шаханского взрыва депрессивный шахтерский поселок выставлен в лучшем свете в областном музее изобразительного искусства. Ни пугающих глазниц в пустых оконных проемах, ни заброшенных пятиэтажек или раскуроченных котлов отопления. Вместо угнетающих грязно-серых сцен милая сердцу пастораль: с изумрудной травкой, веселой радугой, жующими коровками и большой зеленеющей джигидой. Таким показывает родной край Андрей Перминов на открывшейся сегодня персональной выставке «VIVA Шахан!» Своим творчеством художник надеется поддержать земляков.

Эфемерный кочегар

— Я вырос в Шахане и учился во второй школе, — рассказывает Андрей Перминов. — Поэтому помню еще те времена, когда это был славный шахтерский поселок. Мы жили как одна большая семья. Моя матушка была пионервожатой. И соответственно мои основные воспоминания – это общепоселковые праздники, взаимовыручка, дружелюбие. В небольшом поселке все друг друга знают.

— Как же знают? Кочегар пропал — и никто не может сказать, куда он растворился.

— Тут кочегар получается каким-то эфемерным персонажем. У нас все понимают, что одного кочегара нельзя винить, нельзя делать из него козла отпущения. Тут все по-своему виноваты. Трагедию можно было бы предотвратить, если бы работала общая котельная.

— Почему на вашей выставке нет картин на злобу дня?

— Я не принтер. Случившееся — тяжелое испытание для шаханцев. Но отражать это не вижу смысла. Необходимо решать вопросы, а не драматизировать. Надо привлекать внимание к поселку.

Андрей Перминов в принципе не любит отягощать свои картины драматизмом. По этому поводу он цитирует Робинзона Крузо: «В минуту трудную не стоит предаваться отчаянию, а лучше обратиться к помощи разума — для облегчения настоящего и обеспечения лучшего будущего». В творчестве и по жизни Андрей Перминов – оптимист. Все пробует, везде участвует. Успел поработать шахтером и электросварщиком, водопроводчиком и генеральным директором. Художественного образования не имеет, но нисколько по этому поводу не комплексует и даже напротив – придумал под свою ситуацию особый термин «интенционизм» от латинского «intentio» – стремление. Говорит, что это новое направление в искусстве, которое подразумевает стремление любого человека к красоте.

Суслик для судьи

Самодеятельный художник пишет то, что радует глаз. Казалось бы, что может быть красивого в полузаброшенном Шахане? Но Перминов изобразит кучеряавые облака, выпишет тысячи травинок – одну к одной. А еще спрячет в них суслика или сурка.

Малозаметный проворный степной грызун – особый пунктик у художника. Почти 20 лет назад переехал человек из Шахана в Великиой Новгород. Но, даже несмотря на то что степи сменились в его реалиях лесами да болотами, суслик продолжает кочевать из картины в картину.

— Приятель заказал триптих на день рождения своей подруги — 35-летние замечательной девушки, — рассказывает Перминов о своей картине «Свобода выбора». — Она работает судьей. Поэтому я решил написать для нее природное спокойствие. В 35 ромашках присутствует божья коровка, кузнечик, пчелка, бабочка и с двух сторон по голубку в облаках. Есть еще одна фишка. Суслика видишь? Нет? А он есть!

Привет из «Валют Транзита»

Но не только пейзажами  увлекается Андрей Перминов. С не меньшим энтузиазмом пишет он веселых женщин в пеньюарах, драконов и экскаваторы.

— А что это за ковш у златоглавой церкви?

— Это новгородская компания «Еврохимсервис» своим партнерам собиралась презентовать серию картин. Они занимаются спецтехникой. Вот и заказали: трактор на фоне Софийского собора. В Новгороде как раз на этой площади спецтехника занимается уборкой-зачисткой. Я лично это наблюдал. Тут, можно сказать, кадр из жизни.

— Другие художники обычно не афишируют свои коммерческие проекты.

— Я в свое время был коммерческим директором карагандинской металлокомпании, генеральным директором ряда предприятий, директором по маркетингу и рекламе ФПА «Валют-Транзит», поэтому я в маркетинге как рыба в воде.

Ночной кошмар

Есть на шаханской выставке и нечто вроде абстракции: яркий шар на фоне непонятной решетки. Как оказалось, на этой картине художник запечатлел свой сон, который много раз видел в детстве, когда жил с мамой среди шахтеров.

— Мне часто снился лиловый шар, — продолжает художник. – Какой был в фильме «Индиана Джонс». Шар двигался по пространству из ячеек. Размером эти ячейки были метр на метр, а дна у них не было — вниз они уходили в бесконечность. Оборачиваясь, я видел огромный шар, который на меня надвигается. Я в холодном поту просыпался. Моя матушка подходила, беспокоилась: «Ночной кошмар?» А у меня ощущения страха не оставалось. Был только адреналин. Эту картину я так и назвал «Пурпурный адреналин».