«Циркачи ждали скандала!»

Так 17 лет назад Василий Пантелеевич на все 15 республик прославил свой аттракцион с ластоногими. С тех пор дрессировщик объездил почти все цирки на территории бывшего Союза, побывал во Франции, Италии, Греции, Кувейте и многих других странах. А накануне нового 2004 года заслуженный артист России Тимченко привез свой «джаз-оркестр морских львов» в Караганду.
Сейчас в городском цирке публику развлекает сборный коллектив московских и алматинских артистов. Там на самом деле есть на что посмотреть. Это и клоун Бо-Бо, много лет проработавший с Никулиным. И лихие казахстанские джигиты на длинноногих скакунах, которые уже успели снятся вместе с голливудскими актерами в исторической картине «Кочевники». И салют в конце шоу.
Но главная фишка программы – огромные морские львы. Оглашая зал громоподобным ревом, они по знаку хозяина послушно поднимают усатыми носами разноцветные мячи, крутят ластами обручи и стучат в бубны. Василий Тимченко дрессирует морских животных вот уже 30 лет. И многого в звериной педагогике достиг.
— Есть три метода дрессуры: кнут, пряник и ласка, — любит повторять артист, приветливый человек с добродушными карими глазами. – Я использую только два: пряник и ласку… — Чтобы показать, как он общается с ластоногими, Василий издает необычный пронзительный звук, резкий и дикий, таким обычно звукооформители фильмов ужасов создают эффект присутствия нечистой силы. – Это крик чайки, — объясняет дрессировщик, довольно улыбаясь от произведенного эффекта. – Такой сигнал мои сивучи всегда узнают и рычат в ответ. Животные слышат его за десять километров!

«Об этом лучше не знать»
Родители братьев-близнецов Василия и Николая Тимченко были морскими биологами. Семья жила под Новороссийском, отец работал в Институте проблем экологии и эволюции имени Северцова. Там братья, ещё учась в школе, и проводили все свое свободное время.
— Про то, что институтские зоологи делают с животными, вам лучше не знать, — понижает голос Василий Пантелеевич. – Над самыми разными морскими обитателями – котиками, пингвинами, дельфинами – там проводят всевозможные опыты. Замеряют, например, как работает их мозг или как они дышат. Все для науки. И потом свои диссертации пишут. Я помогал кормить дельфинов. А когда кормишь, то и дрессировать начинаешь потихонечку. У меня это хорошо получалось. И в конце одного сезона после всех экспериментов я попросил оставить мне двух дельфинов для циркового номера. Это было… — припоминая, артист прищурился, — чтобы не соврать, в 1974 году. Ученые сделали последние свои опыты, все, что им нужно. И двух самочек отдали мне, а по документам все оформили так, как будто их на скотомогильнике похоронили. В те времена ведь все что угодно без последствий списывалось. Хорошие дельфины были, — глубоко вздыхает. — Зуга и Стрелка. Я подготовил самый примитивный номер и привез их в Харьков. Там, в помещении цирка, поставил самодельный бассейн, два на шесть метров. Но проблема заключалась в том, что не было у меня фильтра. Все приходилось покупать за свой счет. Тогда я устроил циркуляцию с помощью пожарного рукава: кинул шланг на дно, из него в бассейн поступала чистая вода, а через сток наверху выходила грязная. Все было нормально, но как-то ночью неожиданно вместо холодной дали горячую воду. И мои дельфины… сварились… В пожарном шланге откуда-то взялась горячая вода!.. Так я остался без ничего. Вернулся в институт. Ребята мне говорили: «Да оставим мы тебе еще дельфинов». Но я наотрез отказался. И с тех пор стал работать с сивучами. Их для меня тоже оформили как на списание. Знаете ведь как это делалось, по знакомству.

Тюлений остров
Василий Тимченко увлеченно рассказал, как с тремя институтскими ластоногими в 1980 году, прямо во время Олимпиады приехал в Москву и обосновался в цирке на Ленинских горах. Как «показал себя» в столице. И вскоре, убедив цирковое начальство, что неплохо бы приобрести еще животных, сам отправился за счет Союзгосцирка к Охотскому морю.
— Уже сам поехал их ловить. До Сахалина добрался самолетом. Договорился с работниками консервного завода и леспромхоза, попросил, чтобы помогли. И на Тюлений остров пароходом. Там я сначала с моря в бинокль лежбище осматривал, выбирал молодняк. Потом со стороны заходил и бегом за этим молодняком. Одет был в специальное защитное снаряжение, чтобы меня не покусали. Львята же маленькие, зубами хватают все, что ниже пояса. А зубы у них острые. Это же хищники! Ловили мы их трехметровыми палками, с веревкой-удавкой на конце. Накидывали ее на голову животного, петля затягивалась. Пойманного — сразу в клетку. А сородичи его в это время все в море уходят, боятся людей. Официально тогда мы будто бы 13 сивучей отловили. Но я-то знаю, что обязательно надо рассчитывать на падеж. Вот даже Юрий Дуров взял себе 30, а выжили только два. У этих животных очень сложно проходит одомашнивание, акклиматизация. Нужно знать массу секретов. Так что на самом деле я привез не 13, а сразу 30. Потом меня погибло шесть животных. Многих раздарил по зоопаркам и океанариумам. А сам сделал номер с 13-ю морскими львами. Это адская работа. Несколько месяцев подряд приходилось вставать в шесть утра и до четырех часов дня их кормить. Поначалу животные отказываются есть мороженую рыбу. Но нужно суметь заставить их жить в неволе. Постепенно они привыкают к дрессировщику. И я для них становлюсь сразу и мамой и папой в одном лице. Потом начинается дрессура. Тут тоже требуется масса труда. Один номер ставится годами. И все-таки я своего добился! Мои сивучи синхронно крутили кольца, по щелчку все на передних ластах стойку делали.

Чекист так ничего и не узнал
— Это был 1985 или 1986 год. Отмечали 50 лет дружбы Монголии и России. Я тогда работал в Москве со своими тринадцатью львами. Там нас какой-то высокопоставленный монгол увидел и через министерство культуры заказал к себе в Улан-Батор. Я, как мог, отпирался, ведь ехать из Москвы, через Урал, всю Сибирь, за Иркутск… Но меня заставили, сказали: «Даже Олег Попов согласился!» Чекиста приставили к нам. Три месяца там отработали. Успех колоссальный! Было столько желающих попасть на представление, что зрители даже разбивали стекла в больших окнах здания цирка. А я еще способ нашел, как подзаработать. Специально устроил так, чтобы ночью мои сивучи поломали решетки в своем бассейне. Повылезали наружу и напугали всех. «Видите, — сказал я тогда чекисту, — придется дежурить по ночам. Будем по очереди. Сначала я, потом – ассистент, а потом – ты». Он сразу головой замахал: «Нет, нет! Я не буду!» — «Это еще почему? – возмутился я. — Сейчас напишу докладную на тебя». В итоге договорились с ним, что мы с ассистентом будем сами дежурить, за небольшую доплату. Чекист тут же пошел к директору цирка и договорился. Я там еще пару ночей сделал, чтобы львы ломали решетки. А потом спал себе спокойно в гардеробе.
Монголы поразили нас своей дисциплиной. В 8 часов у них начиналось партсобрание. И они все как один сидели там. Это какой-то режим! Но к нам было особое отношение. Я в 9 просыпался, репетировал. И только после меня начинали готовиться их артисты. Вообще, монголы меня очень полюбили. До того доходило, что очередь за колбасой в магазине при моем приближении расступалась, и меня пропускали вперед. Сколько я тогда попил «архи», их водки национальной! Пробовал «женский напиток»: кумыс с сахаром перегоняют, выливают в казан, который стоит посреди юрты, немного подогревают и подают горячим. Ты выпиваешь, кажется, все вроде нормально. А встать не можешь, ноги отнимаются. Минут 20 сидишь без движения.
А один монгол, с которым я особо сдружился, по ночам возил меня на охоту. Подъезжал к цирку во время моего дежурства, фарами сигналил. Я спрыгивал со второго этажа. И мы на «уазике» ехали в горы. Сколько там дичи! Лани, козы, зайцы, кабаны! Мы ездили по ложбине, а вокруг поднимались сопки. Я и Олегу Попову предлагал с нами поехать. Но он так и не решился: «А вдруг поймают?!» Охотиться было, конечно, незаконно. Я же по жизни человек рисковый. Да и монгольские друзья гарантировали безопасность. Говорили, что если даже нас поймают, у них там, где надо, родственники и братья работают. А наш чекист так ничего и не узнал.

Правда про скандал в Сочи
— Когда вернулись из Монголии, директор цирка на Ленинских горах не захотел брать меня снова к себе, сказал: «Только недавно год у нас отработал и опять? Будут говорить, что Тимченко взятки дает!» Раньше ведь очень сложно было попасть на Ленинские горы или на Цветной бульвар, да в любой Московский цирк! Туда ведь со всего мира приезжали, смотрели на лучшие номера, а потом приглашали артистов на гастроли за границу. Я никогда взяток не давал, другие давали, но не я. Мне с моими сивучами и не надо было. Закончилось тем, что директор предложил: «Выбирай, в каком городе работать хочешь, любой тебе организую». Я предпочел Сочи. И сделал аттракцион «Ластоногие друзья» с девятью морскими львами. Оформление придумал хорошее, с фонтанами. Из «главка», из министерства культуры, приехала комиссия, им очень понравилось. Осталось только приказ на аттракцион подписать. А до начала выступлений еще две недели оставалось. Сиди — загорай. А цирк в Сочи стоит почти у морского берега. И я отработал одно представление на причале. В конце всех сивучей загнал, а троих специально оставил. Рыбу им бросил подальше, чтобы ушли. А там они напали на косяк кефали и уплыли прямо в открытое море. Тогда во всех газетах и даже в спортивных про меня написали. Показали во всех новостях: «Ушли цирковые животные! Не могут поймать». Сообщили в санатории и на базы отдыха. Словом, все узнали про мой аттракцион. Меня предупредили, что комиссия из главка не подпишет приказ, пока животные не найдутся. Но я особо не волновался. Одна самочка, например, по ночам приплывала к причалу, услышав мой «крик чайки». Я ее кормил. А пограничники докладывали мне каждое утро, где мои артисты ночуют. С главным пограничником я в хороших отношениях был, мы с ним как будто уезжали ловить сбежавших сивучей, а сами — на охоту. «Поплыли, — звал он меня, — а солярку потом спишем на твоих львов». …За несколько дней до начала цирковых представлений я стал привозить сивучей домой. Самец Солти долго не показывался. Потом выяснилось, что он пристроился в рыболовецких сетях, неделю там лежал, а ему прямо в рот живая рыба шла. Вот такую харю отъел себе. – дрессировщик выразительно раздвигает ладони с растопыренными пальцами, будто удерживает ими не меньше, чем мешок с картошкой. – В итоге позвонили в цирк из «охоты-рыболовства», сказали, что возле Адлера какой-то зверь попался к ним в сети. У меня свой автомобиль был с бассейном два на три метра. Я сразу туда. И опять во всех газетах шум: одного поймали! Вскоре и второй приплыл в Батуми, упал на причал. Пока я его не забрал, там его отдыхающие кормили. Наступил день премьеры. В четыре часа дня представление. Директор уже сообщил комиссии из Москвы, что одного льва так и не нашли. Мне подготовили выговор. В шесть утра пограничники сообщили, что засекли последнего сивуча. Я взял ведро рыбы и вместе с главным инженером и заместителем директора цирка поехал за ним, вернее за ней, это была самка по кличке Гордая. Нам дали военный глиссер. Бедняжка Гордая проголодалась, как услышала мой сигнал, так и бросилась на нашу лодку. Мы испугались, что перевернемся, дали полный ход. Она за нами почти летела. Я и не знал, что животные могут с такой скоростью плыть. В конце концов глиссер все-таки накренился и замдиректора с инженером в своих выходных костюмчиках скатились в воду. Их паспорта и водительские права плавали вокруг. А я остался на лодке и стал бросать рыбу подальше от кормы… В 14.00 Гордая была уже в цирке. И вот выхожу я на арену с полным составом своих морских артистов. Москвичи сидят в ложе. Она как посмотрели, ни «здравствуйте» мне не сказали, ни «до свидания». Быстро сели в самолет и улетели. А через два дня получил телеграмму: «Аттракцион принят. Спасибо за рекламу».

Справка
В Караганду трех морских львов привезли в фургоне аж из Москвы. Ластоногие путешествуют в перевозном бассейне водоизмещением в 12 тонн, встроенном в большой фургон. Все вместе морские львы весят две с половиной тонны. Самый большой из них, самец Гоша, в котором тонна двести весу, съедает в день около ста килограмм мороженой морской рыбы.