Последний председатель карагандинского общества трезвости

Сейчас наш земляк Сиротин — авторитетная фигура в мире спорта. Пять лет назад 63-летний карагандинский бегун по количеству преодоленных километров обогнал всех своих конкурентов. За тридцать пять лет марафонской карьеры он только на официальных соревнованиях оставил позади себя более четырнадцати тысяч километров, что равняется, к примеру, расстоянию от Караганды до Чикаго или до Новой Зеландии. Во время же своих тренировок Павел Василевич пробежал достаточно, чтобы шесть раз обогнуть земной шар по экватору. «Эликсир здоровья для меня – это бег!» — с гордостью произносит марафонец.
А начиналось все не весело.
— В 36 лет у меня был целый букет болезней, — вспоминает Сиротин. – Стыдно было, что такой еще молодой, а на второй этаж подняться не мог. Тогда и начал я бегать, вернее не сразу бегать. Какой из меня бегун? С детства здоровья не было, меня дважды хоронили. Я был 12-м самым маленьким ребенком. Очень тягостно и грустно вспоминать. Во время отечественной войны мы жили в Татарстане, там голод был. Слезы, болезни, нищета. Колоски после жатвы запрещали собирать. Питались крапивой. А когда ехали с бабушкой в Ленинград, попали под бомбежку. Особенно мне досталось, с тех пор я инвалид третьей группы. Все это сказалось на здоровье, и к 36 годам я задумался, жить или не жить. Врачи от меня отвернулись. И я решил сначала бросить курить. Какой из меня бегун, если я курю, как паровоз, с семи лет? В 1971 году 12 декабря, в день рождения вышел в парк и растоптал «Беломор»! Проявил мужской характер. Стал понемногу заниматься. Мне понравилось, и я начал систематически, каждое утро с полшестого часа по полтора-два бегать. Продолжаю и по сей день. До того лечился лекарствами, но они толку не давали, еще хуже становилось, печень начала болеть, мне небо над головой казалось черным. А как побежал — выработал такую силу, что готов был рельсы гнуть. Дачу поднял, дом сам построил!

«Давайте выпьем!»
Сменив множество профессий и должностей, Сиротин всюду активно пропагандировал свои идеи про бег и воздержание, устраивал городские марафоны. В конце концов наверху заметили его рвение и перед самым выходом на пенсию кинули на борьбу с пьянством. Павел Васильевич стал последним председателем карагандинского областного общества трезвости.
— До того я, конечно, выпивал. Как обычно, с получки. Иногда в этом деле отличался. Но потом завязал. Здоровый образ жизни вел, меня и назначили в областное общество трезвости. Оно уже было совсем в упадке, — вспоминает бегун. — Я пытался его поднять. Устаивал вечера, открывал клубы трезвости, проводил безалкогольные свадьбы. Я очень был доволен. Но как раз период такой наступил, что к этому относились скептически, насмешливо. Поддержки никакой от партийных органов не было. Захожу в обком партии, а зав отделом тут же достает коньяк из сейфа: «Давайте выпьем!» То есть на бумаге подписывали постановление о борьбе с пьянством и алкоголизмом во исполнение постановления ЦК КПСС, а на самом деле…

«Едва не умерли с голоду»
Несмотря на насмешки дворовых забулдыг и партийных боссов, Павел Васильевич продолжал оставаться некурящим трезвенником. Ничто не могло остановить его нескончаемый марафон. От своих принципов Сиротин не отступился даже в холодные годы. Когда Караганда осталась без отопления, воды и света, а пищу готовили на кострах, марафонец упорно продолжал свои утренние пробежки. Не смотря ни на что, Павел Васильевич испытывает к легкой атлетике не слабеющий пиетет. Хотя случалось, что бег едва не доводил своего апологета до голодной смерти.
— В 2002 году в Сирии во время международного марафона нас забросали цветами, а потом мы чуть не умерли, — продолжает Сиротин. — 5 июня мы, 17 человек, стартовали с Красной площади. Планировали где-то за месяц добежать до Йоханнесбурга к открытию экономического саммита, но случилось так, что домой я еле как вернулся только 25 сентября. Мы застряли в Турции, не могли попасть в Африку через Средиземное море. Рассчитывали на паром, но оказалось, что его отменили. А хозяин туристического теплохода затребовал пять с половиной тысяч долларов. Естественно, у нас таких денег не было. Мне, например, наш комитет по туризму и спорту обещал на тот марафон сто тысяч тенге выделить, но в итоге не дал ни копейки. В общем мы решили перебраться по суше через Суэцкий канал. Добежали до Иордании, а там нам сказали 40 дней ждать визы. Нас это не устроило, повернули обратно в Анталию. Жили в палатках на берегу Средиземного моря, готовили на примусах дешевую лапшу. А там ведь каждый метр кому-то принадлежит. Нас выгоняли, мы скитались с места на место. Когда первый раз бежали по Турции, нам правительство давало автобус, нас размещали в отелях. А повторно мы же не будем навязываться, надо же совесть иметь, Турция и так затраты большие понесла. Мы и не давали о себе знать. Но никто не хотел отступать, у всех было страстное желание попасть в Африку. Мы снова добрались до Иордании, показали там свои бумаги от международной марафонской организации. И тогда нам вместо 40 дней оформили визу всего за пять. Тепло и радушно нас встречали в Египте, спасибо Асуанской плотине, которую им в свое время помогал строить Хрущев. А в это время на сотовые телефоны к нашему украинскому и югославскому участнику все звонили из Йоханнесбурга, уговаривали добежать, морально поддерживали, но материально так ничего и не сделали. Пересечь Судан нам так и не удалось — в день нашего прибытия в столицу Судана Хартум, туда привезли сто трупов с юга. Нас же встретили, отвезли в какое-то здание, типа спорткомитета. Сказали готовиться к правительственному приему. Мы причесались, флаги достали, костюмы почистили. Три с половиной часа прождали. А потом нам объявляют: «Прием отменяется по случаю войны». Российский посол два с половиной часа с нами беседовал. «Вы, — говорит, — в западне. Назад возвращаться у вас денег нет, и вперед нельзя – военные действия. Север Судана с югом воюет за нефть. Могли бы вылететь в Эфиопию, чтобы продолжить марафон, но у вас ведь денег нет». В общем, мы вынуждены были возвращаться на поезде, который ехал по старинным рельсам еще 1905 года, преодолевая 10 километров в час. А на автобусе нельзя было, нас строго предупредили: съедят, мол, людоеды. Российское посольство заплатило за билеты, две недели мы дожидались этого поезда. Сначала в резиденции посла жили, а потом ему надоели, и он нас в стоящийся профилакторий на окраину Судана отправил. Сильно нам тогда поголодать пришлось. Финики собирали, в основном только ими и питались. В итоге на обратной дороге мы отправили сигнал — позвонили на радиостанцию «Маяк», после чего две российские авиакомпании взялись нам помочь и доставили в Россию.

«Собачьи условия»
— В результате после африканской голодовки я заработал железодефицитную анемию. Но все равно продолжал бегать. Мне непременно хотелось 200 марафонов к концу 2002 года набрать. Но силы меня оставили. Делать ничего не мог. Тогда сдал анализы, и врачи сказали: «У вас белокровие через неделю начнется». Пришлось сделать 5-месячный перерыв. Морковный, свекольный соки, яблоки, печень, витамины – и теперь уже все в порядке. А вообще в бегах часто случается голодать и испытывать лишения. Пенсия у меня небольшая. Так что приходится до старта добираться на перекладных. Бывало едешь в 40-градусную жару от Астаны до Петропавловска в общем вагоне, где в купе набивается по 17 человек. Доводилось с кулаками отстаивать свое имущество. Ехал недавно ночью на омском электропоезде, отлучился на пару минут по своей надобности, вернулся, а в моей сумке кто-то рылся. В вагоне кроме меня и пожилой женщины — только пьяная компания. Я отобрал у них нож, выбросил его в окно. Отнял свои вещи. Однако сразу все не проверил, и только потом выяснилось, что у них остался мой паспорт и фотоаппарат. Ради того, чтобы пробежать марафон, бывает, что пять ночей не сплю, ем кое-как. Словом, собачьи условия. А у спортивного руководства в Караганде на таких, как я, денег нет…

Настоящий мужчина
Сейчас Павел Васильевич безрезультатно обивает пороги местных физкультурных начальников. Ходит за обещанным еще бывшим акимом города Изааком помещением для легкоатлетического клуба. Мечтает возродить в Караганде существовавший еще в советские времена клуб любителей бега «Феденикс», чтобы иметь возможность как можно большему числу горожан рассказать о своем рецепте хорошего самочувствия.
— Но нашему руководству это не надо, — вздыхает Сиротин. — Для них главное – борьба и бокс. А об оздоровлении нации никто не думает. В Караганде о массовости только говорят. Но на самом деле спортом у нас занимаются единицы, которые на бюджетные деньги учатся в спортшколах. Я вот был в Сиднее. Так там 15 километров бежали 10 тысяч женщин. Вот это, я понимаю, массовость! А у нас просто руки опускаются. 13 лет я марафоны проводил. А теперь устал ходить с шапкой по организациям, просить призовой фонд. У тех, кто бегает в городском парке, нет условий, чтобы переодеться, собраться, чайку попить. Для меня-то самого много не надо, я испытанный, даже на леднике спал в горном походе по Тянь-Шаню. Другое дело – молодежь, которая хочет подготовить себя к спортивным достижениям.
Найти общий язык со спортивными шефами марафонцу мешает кроме всего прочего еще и его абсолютное воздержание.
— Вместе со всеми в бане не могу попариться, — жалуется Павел Васильевич. — Потому что наши спортсмены там пивом брызгают на камни. Им хорошо — кайф, а со мной плохо – «скорую» вызывают. У меня же организм полностью очищен, алкоголь ни в какой форме не принимает. Однажды в Миасе во время международного марафона меня напоили напитком, в котором было четыре процента алкоголя. Физдиспансер для калорийности добавил. И вы что думаете? Всем – ничего. А я-то алкоголь уже 31 год не употребляю. Не пью даже кефир и лимонад, который на эссенции сделан. В общем, я не знал про такую добавку, сто метров пробежал и упал – ноги отнялись. Еле пришел в себя. Врачи сказали, что у меня была интоксикация. Так я до того на организаторов обиделся, что уже шесть лет к ним не езжу.
— Тридцать лет вы вынуждены ни свет ни заря просыпаться, во время забегов голодать, мучиться в дороге до стартов. И ради чего весь этот здоровый образ жизни? Все равно конец у всех один. Говорят же, что кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет.
— Вот и хорошо! – улыбается бегун. — Это же замечательно, умереть здоровым! Мне часто заявляют: «Мой дед и пил и курил, а дожил до 80-ти лет!» На что я всегда отвечаю: «А что он видел, кроме туалета и бутылки?» Если бы мне сказали, что деду 80 лет, а он и себе дом построил, и любовнице, и с молодыми девушками гуляет, и здоровье у него хоть куда, вот тогда я бы согласился: «Да, это, действительно, настоящий мужчина!»
P. S.
10 февраля Павел Сиротин собирается поехать в Екатеринбург и пробежать там десять километров снежного кроссового марафона. Чтобы купить билеты на поезд бегун срочно ищет спонсоров. Знаменитому марафонцу позарез нужно хотя бы десять тысяч тенге на дорогу. Спортсмена можно найти по телефону: 75-18-36.