«Вот бы Бог их покарал!»

Валентина Яковлевна Сидорова в пункте приема металлолома пытается доказать, что именно сюда несут добычу осквернители могил: но приемщики металла слушать ее не хотят.

О надругательстве «Новому Вестнику» рассказала Валентина Сидорова, у которой на Федоровском похоронено несколько родственников. Женщина повела нас по узким кладбищенским дорожкам мимо раскуроченных могил. Повсюду памятники были грубо вывернуты и брошены как попало. Рядом с одним из погостов лежало несколько металлических табличек с именами и датами рождения и смерти. Их тоже оставили покойникам: доказать происхождение этих кусков металла элементарно.
— Мамину гробницу не тронули. Только памятник выворотили и к забору поставили, — рассказывает Валентина Яковлевна Сидорова. — А папину гробницу сняли прямо со всеми потрохами и забрали железо. Мы вызвали милицию, написали заявление, что вскрыты могилы.
Люди, приходящие помянуть родных, застав разрушения, обычно идут ругаться к Нине Данильчук — смотрителю кладбища. Но женщина ничем помочь потерпевшим не может. Навести порядок на подведомственной территории она не в силах.
— Каждую ночь слышу стуки, — говорит Нина Ивановна. — Акустика ночью хорошая. Но я же не пойду разбираться! Я не охранник и не материально ответственное лицо. Я прихожу днем, вызываю милицию. Милиция приезжает, фотографирует поврежденные могилы — по 8-10 поломанных памятников за один раз. Составляется акт об ущербе. Я в нем расписываюсь. У нас неподалеку есть три точки, где принимают металл. Я к ним ходила, ругалась. Говорила: «Что же вы творите!» А они в ответ смеются: «Ты докажи, что это с кладбища!» Да, я доказать не могу — не поймала за руку. А люди ко мне все идут. Записки оставляют на сторожке: мы тебя, дескать, саму перевернем, бабло ни за что получаешь. А я говорю: «Зарплатой поделюсь с тем, кто пойдет со мной ночью». Заходил недавно молодой спортсмен, жаловался, что у брата на могиле все разворотили. Спрашивал, может, я что-то видела. А я ему ответила: «Ты вон какой сильный. Возьми с собой пацанов-друзей, одному там делать нечего. Придите под вечер, как будто помянуть или подкрасить оградку. Да подстерегите негодяев». А то милиция разве что может? С мигалками приезжает — всех только пугает.

Смотритель кладбища Нина Ивановна: навести порядок на подведомственной территории слабой женщине не под силу.

На близлежащие точки приема металлолома обращаться тоже бесполезно. Там нам отвечают так, как и предсказывала смотритель. Сидят два полупьяных мужика, в воздухе стоит какой-то сладковатый запах. Валентина Яковлевна вытаскивает из кучи железа тяжелый металлический уголок, выпачканный в грязи.
— Почему вы думаете, что это с кладбища? — невозмутимо интересуются мужики.
— Это нормальные люди приносят из дома, — вступает в разговор темноволосая женщина в длинном халате — хозяйка точки.
— А вы давно тут работаете? — спрашиваем мы. На что хозяйка молча отворачивается и скрывается за дверью дома. Бросая тяжелую железку, Валентина Яковлевна безысходно вздыхает. Женщина верит в то, что добра нажитые на поруганных могилах деньги осквернителям не принесут, что жизнь накажет лиходеев. Однако хотела бы процесс возмездия ускорить.
— Недавно читала в московской газете такую историю. Во время гулянки девушка взяла икону Николая Угодника и сказала: «А это будет мой жених», стала танцевать с ним — и окаменела. Вот бы Бог так покарал и негодяев, которые ломают памятники. Взяли бы они железо, да так бы и остались стоять.