Дружеская перепалка

В четверг вечером в Доме архитекторов было шумно. Те, кто хорошо отметил 80-летие скульптора, хотели непременно выяснить у французского гостя ряд важных лично для себя вопросов. Остальные, огорчившись несколько развязным тоном своих коллег, были озабочены тем, как бы не ударить лицом в грязь перед иностранцем. Как могли, одергивали своих раскрепощенных товарищей. Но в итоге выходило еще хуже.
Хотя начиналось все прилично.
Кристоф Лоранс прежде всего извинился за свой небритый вид, пожаловавшись на то, что в аэропорту у него исчез весь багаж. Может быть, именно этой пропажей объяснялось удрученное выражение на его лице. Казалось, обстановка в Доме архитекторов его не радовала. Однако он был предельно вежливым и сразу принялся деловито рассказывать о современных тенденциях в западном градостроительстве.
Хозяева же первым делом весьма прозрачно намекнули гостю, что перед ним собрались вовсе не студенты, а настоящие практики и мэтры, которым, в принципе, назидательные лекции неинтересны. Но, услыхав плавный прононс с характерным грассированием, карагандинцы по-доброму удовлетворенно заметили, что «француз он и есть француз» и поначалу послушно внимали иноземной речи, улавливая и повторяя знакомые слова.
Нарушил установившуюся было идиллию главный архитектор города. Он неожиданно появился в тот момент, когда Кристоф Лоранс воодушевленно пояснял свою мысль о важности взаимосвязи двух реалий — экологии и культурного существования людей.
— Я сначала поздороваюсь, — громко заявил Сабыржан Даутбергенов и от входной двери прямо в кепке и куртке направился к столу, за которым сидел француз с переводчицей. — Салам алейкум!
— Это главный архитектор города. Извиняется, что задержался, — смущенно пояснили остальные.
Обескураженный Кристоф Лоранс молча пожал протянутую руку. И не останавливаясь, продолжил свои рассуждения про ландшафтный дизайн и про то, что нужно проектировать для окружающей среды, а не против нее.
Терпения г-на Даутбергенова хватило всего на несколько минут. Он начал требовать от гостя показать свои конкретные проекты. Остальные на него зашикали:
— Он же потерял свой багаж, а там было все!
— Сабыржан, давай потом. Может, ты кофейку пока попьешь?
— Ну, хватит! — этот окрик архитектора Владимира Троценко, сделанный с особым раздражением, больше всего задел опоздавшего.
— Господин Троценко, я вас не перебивал! У нас же дискуссия… Как архитектор архитектору…
— Ты еще на меня бочку катишь?! — возмутился г-н Троценко.
— Дружеская перепалка, — с пониманием кивнула переводчица и начала что-то приглушенно объяснять французу.
Общими усилиями недовольных все-таки призвали к порядку и выразили огромное желание дальше послушать Кристофа. Но едва тот начал заново развивать свою мысль, как не выдержал уже сам архитектор Троценко. Перебил выступающего с предложением продолжить общение в виде вопросов и ответов. Его интересовало мнение француза по самым разным темам. Например, по поводу того, что карагандинские здания сейчас стали красить в интерьерные цвета. И о том, что город — это тот же организм, который надо стричь и чей кишечник-канализацию надо чистить. А также вопрошающий хотел знать о творчестве европейского архитектора Риккардо Бофилла.
Коллегам-карагандинцам не нравилась такая активность Троценко. Его постоянно одергивали. Говорили, что для него будет полезнее задать свои вопросы интернету. В ответ г-н Троценко, когда что-то пытались спросить его товарищи, громко заявлял, что ответ уже был дан, так что вопрос снимается.
— Вова, ты помолчи, пожалуйста. Ну, помолчи, — упрекали его. — Что ты встреваешь? Иди попей чаю. А то подумают, что все такие.
— Вот я про Риккардо Болфилла услышу и уйду! — сдался, наконец, он.
Хорошо, что Кристоф Лоранс практически ни слова не понимает по-русски. И ему переводили далеко не все реплики и ляпы. Как только не именовали в тот вечер гостя. То монсеньером Кристофером, то господином Кайфером, а то и вовсе Домиником.
Закончилось все тем, что главный архитектор города, вновь взяв слово, попытался объясниться с иностранцем и истребовать с него конкретные примеры его проектов. Это у Сабыржана Фазылжановича получилось несколько путано:
— Нам не надо ничего говорить — что по-английски, что по-китайски. У нас, архитекторов, язык одинаковый. Я понял, что багаж потерялся. Но не в этом дело. Лекция прекрасна. Спасибо вам огромное. Но нам как архитекторам-практикам важно другое. Какая цель сегодняшнего общения?.. Нам сейчас с китайского переведут на русский…
За главного архитектора закончил Станислав Мордвинцев. Видно было, что Станислав Ильич очень переживал за слишком неформальный ход мероприятия. В волнении он даже выходил в холл, где к нему присоединились другие встревоженные коллеги, которым также стало перед иностранцем неловко. Вместе решили, что спасти ситуацию поможет лишь предложение завершить обсуждение и пригласить гостя на кофе. Когда начальник отдела архитектуры и градостроительства на секунду замолчал, прикидывая, как яснее донести свою идею, его решительно перебил Станислав Ильич:
— Женя, — деликатно, но громко обратился он к переводчице. — Передайте нашему очаровательному гостю, что позиции, которые он изложил, нам кажутся сверхпрогрессивными, что они представляют современную элиту архитектурного мышления в Европе. Это не только я, но и мои коллеги тоже так думают. Вы это ему скажите обязательно. Это первое. Второе — о том, что хочет спросить наш главный архитектор города. Если государство найдет средства, готов ли наш друг сделать проект по Караганде?
— Да, я смог бы, — ответил Кристофер Лоранс и впервые за весь вечер устало улыбнулся.