Злодей с добрыми глазами

Но преступника чуткого, влюбленного. Всю жизнь его герой Тамбовский провел в тюрьме, а попав на старости лет в квартиру актрисы, где рассчитывал было поживиться, вдруг потянулся к прекрасному и осознал прошлые ошибки. Над его выходом в розовом свисающем до пояса берете Ромео карагандинцы громко хохотали, а особо чувствительные украдкой всплакнули. Юрий Шерстнев сыграл одного из ухажеров в постановке «Жениха вызывали, девочки?»

НА ЛИЦО УЖАСНЫЙ
После спектакля вокруг «преимущественно положительного» Льва Дурова толпились проникшие в гримерку поклонники. Любимый народом каратист Сан Саныч подписывал свои фотографии. Тем временем «абсолютно отрицательный» Юрий Шерстнев тихо сидел в сторонке. Такой простой дедушка-интеллигент с лицом прожженного криминального авторитета. Даже скромная поза не компенсировала совершенно злодейскую внешность.
— Это наследственное, — с улыбкой объяснил актер. — Я очень похож на своего отца, который в 14 лет убежал из дома, потому что его отец, мой дед, бил сына смертным боем. Не знаю, с чем это связано, поскольку я родился в 1941 году, а в 1942-м отца моего убили на фронте под Сталинградом. Но, очевидно, у отца был довольно жесткий характер. Был он военным человеком, суровым, командовал артиллерийской зенитной дивизией. Внешне я на него очень похож.
— А вам не приходилось пугать людей не на сцене, а в жизни? Родственников, прохожих?
— Ну, зачем же прохожих пугать? Что же я, придурок? Нет! А жену пугал. Я делал иногда такое каменное лицо. Не знаю, получится ли у меня сейчас…
Замолчав, Юрий Борисович аккуратно сложил руки на коленях, уставился в одну точку и лишь немного прищурил глаза, но от этой паузы возникло такое ощущение, будто вокруг все похолодело и где-то в душе зашевелились чудовища из детских кошмаров.
— Я так шутил, — улыбнулся артист. — А она просила: «Ой, не смотри на меня так! Я боюсь! Боюсь!» И, конечно, это было для меня своего рода развлечением.
— А может, у вас есть какой-то устрашающий реквизит с собой?
— С собой есть два ножа. Один маленький, чтобы яблоко почистить. Другой — швейцарский, с пилой-ножовкой: мало ли что в дороге бывает!
— Пользовались ими когда-нибудь для нападения или обороны?
— Нет! Никогда. Всегда в самые критические моменты мне удавалось все решать мирным путем. Например, мы снимали один фильм про сельское хозяйство. Съемки заканчивались довольно поздно. Уже темнело. И нас водили ужинать в гостиничный ресторан. Туда местные ребята тоже приходили потусоваться, как теперь говорят. И вот мы сидим, среди нас — актриса, главная героиня фильма. И вдруг на том столе, где эти ребята, пошли сплошные маты. Вижу, наша Людмила Полякова уже скулами играет. Я подошел к ним, тихо говорю: «Ребята, не надо так, здесь сидят женщины». Они тут же: «Пойдем, выйдем!» Вышли, их было человек пять, наверное, а я один…

ДОБРЫЙ ВНУТРИ
Численное превосходство Юрия Шерстнева никогда не смущало. Тем более что благодаря узнаваемой внешности противники, рассмотрев артиста поближе, обычно быстро превращались в его фанатов. Брали автографы, выражали восторги по поводу последних ролей. А как же иначе? Его пусть и киношные, но удивительно реалистичные воры в законе неизменно вызывают почтительное отношение у всякого рода выпивающих полукриминальных компаний.
Но негодяи и преступники — это только работа в кино и на сцене. На самом же деле Юрий Борисович — очень приятный человек. Знакомые его просто обожают, подчеркивая тонкий ум и сердечность артиста.
И в самом деле: душевность ощущаешь с первых минут общения. Его добрый низкий голос, напоминающий тембр ведущего передачи «В мире животных», мгновенно располагает к себе. И оттого сразу понимаешь, что его улыбка вовсе не злодейская, а невероятно очаровательная.
Юрий Борисович сам себя определяет как «артиста упырей и палачей». Такое амплуа окончательно закрепилось за ним после роли бандита и бывшего эсесовца в «Возвращении Будулая». Когда снимался этот фильм, режиссера устраивало в Шерстневе практически все, кроме предательски добрых глаз. Чтобы помочь артисту спрятать неуместное благодушие во взгляде, пришлось ему даже навязать книгу под названием «Каратели» — о людях, сотрудничавших во время войны с фашистами.

ПЕРЕРОЖДЕНИЕ КОЩЕЯ
— Вам не обидно, что вы все время кощеев играете?
— Нет. Я в кино Кощея не играл. А вот в театре это была одна из моих любимых ролей.
— За что вы любите Кощея?
— Ну, во-первых, есть возможность сублимации отрицательной энергии, которая, естественно, у каждого накапливается. А жизнь-то у нас, сами видите, какая трудная: все время на колесах, да еще надо в семью какую-то добычу нести…
А во-вторых, есть у Юрия Борисовича другое — мистическое — объяснение своей тяги к образам всевозможных злыдней. Артист помнит случай, как однажды в роли провидицы выступила для него ЭВМ. Это произошло в те времена, когда компьютеры еще представляли собой крупногабаритную технику, но уже начинали использоваться для развлекательных целей. Тогда пошла мода на всевозможные личностные расклады эзотерического толка, в которых вычислительная машина сообщала пользователю астрологические прогнозы или предсказывала брачного партнера. Актер Шерстнев решил погадать, кем он был в прошлой жизни. Оказалось… палачом!
Можно относиться к ответу электронного разума, как к забавному совпадению. Однако артист постепенно свыкся с этой мыслью. И связывает с таким, если позволите так выразиться, страшным «диагнозом» некоторые черты своей натуры. К примеру, непонятную страсть к оружию. Так, в своей квартире рядом с входной дверью он в качестве украшения повесил топоры и самый настоящий кистень (железную шипованную гирю, скрепленную цепочкой с деревянной рукояткой).
Как бы то ни было, если даже поверить в наличие кровавого опыта в прошлых жизнях Шерстнева, сейчас он уже давно исправился. В нынешнем воплощении Юрию Борисовичу довелось участвовать лишь в бутафорской казни Миледи на съемочной площадке.

НОЧНОЙ КОШМАР КИНОЗЛОДЕЯ
Сейчас Юрий Шерстнев собирается сняться в детской страшилке в роли злой и ужасной «бабки-Бородавки». По сюжету дети пытаются старуху отравить, но они не знают, что она колдунья. Старуха лежит на столе, но вдруг неожиданно открывает глаза и резко садится. А потом идет искать убежавших детей. Прямо панночка из «Вия».
— А вас не мучают страшные сны после таких жутких ролей?
— Нет. Вот театральные кошмары мне снятся. Регулярно снится мне, что я стою на сцене и не только не знаю своей роли, но даже не знаю, о чем пьеса. Мне ребята будто говорят: «Ты не волнуйся, мы за тебя все скажем». Но это ужасное состояние для актера, когда находишься на сцене и не знаешь, что делать! Эти сны, наверное, связаны с тем, что я поначалу очень много играл «вводов». Вот заболеет артист, вдруг мне звонят утром: «Юра, сейчас тебе привезут пьесу, вечером надо играть». Много текста. А у меня хорошая память была всегда. Привозят мне пьесу, я с ней ложусь, чтобы меня никто не трогал. Весь текст запоминаю фотографически. Вечером играю. И текст идет как-то сам по себе из головы.
— Но вы ни разу не играли добрых принцев?
— Нет! Ну, вы посмотрите на мою страшную лысую башку.
— Вот именно, что на самом-то деле обаятельную.
— Да? Я не знаю. Мне никогда не предлагали. Да, пожалуй, я бы и сам не захотел. Вот Мефистофеля я бы сыграл! Тем более что не было еще ни одной постановки «Фауста», которая бы мне понравилась…
Все москвичи уже давно сели в мини-автобус, чтобы ехать из театра прямиком на вокзал, а Юрий Борисович все еще терпеливо отвечал на вопросы. Очень открыто и спокойно — говорил до тех пор, пока в коридоре не потушили свет и не явились потерявшие артиста организаторы. И увели его буквально за руки, упрекая в излишней снисходительности к прессе и в том, что все его давно ищут. «Да я не хотел, просто корреспондентка задала мне еще вопросы», — доносились из темноты кроткие оправдания Юрия Шерстнева.
Ну, разве может быть у злого духа такой покладистый характер? Вот что значит искусство актерского перевоплощения.

О ЧЕМ СПЕКТАКЛЬ
На сцене Дворца культуры разыграли историю о чувствах одиноких людей.
Пожилая артистка (Светлана Брагарник) решила выдать замуж свою сестру (Наталью Назарову). Пригласила для нее жениха из брачного агентства. Но явился бывший сиделец Тамбовский, в которого дама сама и влюбилась. А сестре понравился пришедший чинить протекающий кран пьяница-слесарь (Лев Дуров). Возникло многообещающее общение, которое было совсем невыгодно молодому энергичному брачному агенту Выхухолеву (Сергею Глушко), задумавшему через брачный контракт отобрать просторную квартиру старушек.
Как определил Юрий Шерстнев, хотя кому-то пьеса может показаться «недостаточно глубокой», зато текст в ней «нормальный, без нецензурщины», на которую так падка драматургия новой волны.