«Миной накрыло»

[nggallery id=1372]Первый автомобиль у Василия Алексеевича появился в пятьдесят шесть лет. Инвалиду войны его выдали на льготных условиях. Новый заводской «Москвич» с ручным управлением — о чем еще было мечтать?
— Хорошая была машина, — вспоминает Василий Белоусов. — Я научился им управлять. Ведь там все не так, как в обычной машине. А у меня после войны нога не сгибается, мне нужен был транспорт с ручным управлением.
Через семь лет пенсионеру выдали новую машину вместо прежней.
— Да, вот так помогали тогда, — вспоминает пенсионер. — По решению Минздрава из-за моей болезни мне полагался транспорт, и его давали. Когда получил второй «Москвич», он уже был на ножном управлении, тогда мне брат его переделал. Снял запчасти со старой машины и установил на новую. Вот так на ней и езжу, уже двадцать два года.
Когда его коллеги-ветераны объявили акцию «Доброе сердце», Василий Алексеевич ничего не хотел просить. Вроде все для жизни есть. Даже от установки пластиковых окон отказался. Но когда услышал о том, что в России воевавшим машины выдают, решил у наших властей попросить хоть какой-нибудь автомобиль.
— На большую машину я не претендую, — говорит Василий Белоусов. — Я бы и дальше ездил на «Москвиче», но дело в том, что он часто ломается. Сам я его починить уже не могу, а на станцию техобслуживания обращаться — так там меньше чем полторы тысячи тенге не берут за ремонт. А мне на дачу ездить, я там живу, работаю, это для меня отдушина. Она мне здоровья прибавляет. Для этого мне машина и нужна.
А здоровье старику необходимо. Он с трудом передвигается по квартире. Хромать Василий Алексеевич начал после боевого ранения, которое получил на войне: «Это было в 44-м, весной. Рядом со мной мина взорвалась».
Осколком молодому солдату раздробило колено. В госпитале сделали операцию, вытащили осколок, но выписали только через полгода и потом комиссовали. С тех пор нога у Василия Алексеевича не сгибается. И только через двадцать лет пенсионер узнал, что у него остался еще один осколок — в спине. Военные врачи посчитали, что никакой опасности он не представляет. В общем-то, они были правы. За последние шестьдесят лет инвалид Белоусов почти и не вспоминал о том, что носит в себе «эхо войны».