В Караганде открыли мемориальную доску второй Кыз Жибек

В минувшую среду на бульваре Мира появилась еще одна мемориальная доска. Ее установили на доме №7 в честь жившей здесь народной артистки Казахстана Жамили Шашкиной. Она должна была стать второй Кыз Жибек и блистать в Алматы, на сцене театра оперы и балета имени Абая. Но на пороге своей популярности вынуждена была спрятаться в Караганде, сбежав от репрессий. Жамиля Шашкина всю жизнь отдала карагандинскому каздраму, став его душой. Ученики и родственники актрисы, собравшиеся на открытии доски, любовались портретом на черном мраморе и вспоминали о ее мистическом таланте.

Жамиля Нурмагамбетовна родом из Каркаралинского района из села Ынталы. В 11 лет она осталась сиротой. Имущество забрали, раскулаченных родителей выслали. Девочку забрала в свою семью старшая сестра. В Караганду Жамиля приехала в 17 лет, поступила в горный техникум, где стала посещать кружок танцев и песен. Вскоре проходил смотр художественной самодеятельности. На нем выступала Жамиля, которая сразу обратили на себя внимание организаторов. Ее отправили в Москву на Всесоюзную олимпиаду самодеятельного творчества. Затем Жамиля училась в ГИТИСе.

— Она вышла замуж за писателя Зеина Шашкина (в Алматы именем Заина Шашкина названа одна из центральных улиц. – прим. авт.), — рассказала «Новому Вестнику» дочь актрисы Сулико Егинбекова. — Они приехали в 1936 году в Алматы. Потом, когда Куляш Байсеитова засобиралась в декретный отпуск, маму стали готовить к роли Кыз Жибек. Но В 1938 году ее мужа забрали как врага народа. К тому времени у мамы уже было двое детей. Тогда Габит Мусрепов сказал ей: «Уезжай, иначе это тебя тоже не минует». Она все бросила, в Алма-Ате осталась квартира, и приехала в никуда. Спасибо Мусрепову: он заранее договорился с карагандинским театром. Сказал: «Примите, она очень талантлива, уже готовая Кыз Жибек». И получилось так, что роли, которых мама не дождалась в Алма-Ате, она в конце концов сыграла здесь.

В Караганде Жамиля Нурмагамбетовна снова вышла за муж. И вскоре проводила супруга на войну. В пятидесятых годах вернулся Зеин Шашкин. Он уговорил актрису отдать старших дочерей ему.

— Вскоре от полученных на фронте ранений умер мой отец, с тех пор мы остались с мамой одни и всю жизнь были вместе, — продолжает Сулико Егинбековна. – Она просто жила театром, бредила сценой. Бывало, сидит, заучивает свою роль. Я ей что-то говорю, даже кричу, а она меня не слышит.  Самое счастливое воспоминание связано с тем днем, когда мы получили квартиру. В 1958 году мы переехали на бульвар Мира из Старого города. Уже в Старом городе там никого не оставалось, а мы все жили и ничего менять не собирались. Несмотря на то, что мама дружила с Сергазиными и Сагиновыми. Но она никогда никому не жаловалась, что ходит без квартиры. А потом как-то пришла на обед к Сергазиным. Тетя Рашида ее встретила. И тут мама сказала: «Я так устала каждый раз ездить». «Да ты что! – забеспокоилась тетя Рашида. — Я сейчас скажу Файзулле (в те годы Файзулла Сергазин был первым заместителем председателя совнархоза Карагандинского экономического района, — авт). Все у тебя будет нормально»… Когда мы зашли в эту квартиру, там еще лежал строительный мусор. Я от радости стала бегать по комнатам. А мама села на колени и заплакала. Сама она никогда бы не сказала, что ей трудно добираться из Старого города. Она это сделала ради меня.

— Вы, наверное, все детство провели за кулисами?

— Да. Мама постоянно брала меня на гастроли. Помню один забавный случай. Мы обычно ездили на послевоенном грузовике с деревянными бортами. В этом же грузовике стояли бочки с бензином. И старейший актер театра Зейнел Кошкумбаев на них восседал. Лихие годы, продуктов недостаточно. В некоторые села приезжаешь – даже хлеба нет. Нашим мужчинам постоянно кушать хотелось. И вот кто-то угостил Кошкумбаева небольшой лепешкой. Он эту лепешку аккуратно завернул в платочек и спрятал в свой чемоданчик-балетку, где у него хранился грим. Но это заметили мама и тетя Куляш Габдуллина. Они решили над ним подшутить. Когда была остановка, он вышел по нужде. Они открыли балетку, тетя Куляш принесла кизяк и положила в балетку вместо лепешки. Во время очередной остановки Зейнел Кошкумбаев отошел в сторонку. Оглянулся, чтобы следом никто не увязался. Тихо открыл балетку. И тут такое разочарование! Он молча выкинул кизяк и никому ничего не сказал. Но явно понял, чья это была шутка.

— В советское время у нас были очень долгие гастроли: три месяца от звонка до звонка, — вспоминал заслуженный деятель Казахстана актер Кайрат Кемалов. – В восьмидесятом году мы приехали после консерватории, нас погрузили на маленький автобус «Кубань» – и отправили по аулам, по совхозам. Жара, степные дороги – мы ужасно изматывались. Жамиля Шашкина нас ругала: «Такие молодые, а устаете. Автобус – это же прекрасно! Мы когда-то почти пешком гастролировали. На арбах, даже лошади не было, корову запрягали! И ничего. Никто не плакал. А у вас такие прекрасные автобусы!» Тогда я внимания на эти замечания не обращал. А сегодня понимаю и удивляюсь уже современной молодежи: лишь на десять дней уезжаем на гастроли – и молодые артисты так устают! А Жамиле Шашкиной было 70 лет. И она была впереди всех. Настоящая аристократка с безупречной осанкой. Всегда шутила и хохотала вместе с нами. Рассказывала театральные байки. Поддерживала творческий тонус. Такая у нее была магическая сила, такая любовь к театру. Я только пришел работать: диплом в кармане, а опыта мало. Но она каждый спектакль стояла за кулисами и поддерживала. Даже когда сама не играла. Казалось бы, могла лежать себе дома, отдыхать – так нет! На каждый спектакль приходила и давала советы.

— Вы прислушивались?

— Конечно. Ведь, играя на сцене с молодыми актерами, она не о себе думала, а о том,  чтобы у нас все хорошо получилось. Первое время у тебя мандраж, боязнь зрителя. Она это почувствует и держит паузу. Глаз с тебя не спускает. Волей-не волей приходится на нее смотреть. И через этот взгляд она снимает напряжение. Ты забываешь зрителя. Тонешь в её глазах. Она это улавливала и вела за собой. Большим мастером была! В этом я убеждался много раз. Она всегда говорила, что актер должен быть предан искусству, он должен всю душу театру отдать. Иначе, предупреждала она, если халатное отношение будет, искусство очень жестоко отомстит. В этом я убеждался не раз.

Более 200 ролей сыграла Жамиля Шашкина. Но ее любимым образом осталась красавица Кыз Жибек.