«Я самый счастливый человек»

В свое время ему довелось наблюдать, как рушили берлинскую стену и как советские военные корабли впервые подошли к берегам США. Будучи артистом карагандинского театра, певец Николай Дзех объездил с концертами весь мир. А на этой неделе коллеги проводили Николая Павловича на пенсию.

— Я здесь самый счастливый человек, — улыбается артист. – Остальные с гастролями дальше Ленинграда не выезжали. А я видел мир.

Николаю Павловичу в жизни крупно повезло. В 1981 году, когда карагандинская труппа была на гастролях в Вологде, на его голос обратили внимание. И пригласили поработать в Ансамбль песни и пляски Краснознаменного тихоокеанского флота.  При этом со старой работы его не увольняли. Девять лет карагандинец, который все это время числился в нашем театре, служил мичманом-сверхсрочником на флоте. Из них пять лет – солировал. С ансамблем он побывал во Франции, в Германии, в Северной и Южной Кореях, в Японии и в США.   Выступал на корабле для семьи министра обороны ГДР, куда он привел свою жену, детей и внуков. Советские артисты исполняли русские народные песни.

— Я эту «Калинку» миллион раз пропел. Ее везде требовали в первую очередь, — продолжает певец. Однажды в Париже исполнил ее прямо на Эйфелевой башне. На все экскурсии мы всегда брали с собой баян. Это был экспромт.

Поющих моряков очень любили за границей. Все статные, всегда в парадной военной форме, они притягивали к себе взоры иностранок. Девушки подходили знакомиться, просили сделать «чейндж». И старшина, зная это, всегда набирал с собой в заграничные поездки много ленточек с бескозырок – для «культурного обмена».

Под строгим взглядом прикрепленного к ним КГБшника артисты общались, знакомились, но при этом никогда не забывали о своем моральном облике. За слабый запах перегара артист рисковал остаться без очередного выезда на запад. Это отлично стимулировало. Дисциплина в коллективе была железная. Все рвались за границу. В мировых столицах советские артисты много ходили по музеям, смотрели шедевры мировой живописи, фотографировали достопримечательности. Николай Павлович говорит, что «очень обогатился в Дрезденской картинной галереи и в Лувре». И все же большая часть воспоминаний – «барахольные».

— А что делать? Тогда время было такое, — разводит руками артист. – Много оттуда везли: радиоаппаратуру, шмотки. Помню, когда рушили берлинскую сцену, была сумасшедшая распродажа в магазинах: пальто, свитера, обувь – все отличного ГДРовского качества. Вещи срочно сбывались, потому что на их место в магазины должны были завезти товары с Запада.

— На берлинскую стену залезали?

— Что на нее залезать? Тогда еще погода такая дождливая стояла. И нас предупредили: ночью по Берлину не болтаться. Потому что все немцы пьяные, могут убить. Мы, конечно, осторожно ходили, смотрели: на земле везде валялись плакаты, на которых Брежнев целовался с Конекером. Местные их топтали. Неприятно было на это смотреть. Мы все портреты аккуратно обходили.

— Что запомнилось об Америке эпохи холодной войны?

— Когда наши военные корабли впервые подошли к берегам США, я присутствовал при этом историческом моменте. Потом наши военные общались с американскими военными, а мы ездили по всем городам — гастролировали. Принимали нас везде очень радушно. Столы ломились от еды. Берешь, берешь, берешь. Уже всего попробовал, больше не можешь. А в конце еще кабана несут – нож из него торчит: хочешь постное себе отрезай, хочешь – пожирнее.

Такая веселая гастрольная жизнь продолжалась до тех пор, пока СССР не распался. В 1992 году Николай Павлович вернулся в карагандинский театр музыкальной комедии. Где и работал до недавнего времени. Исполнил более двадцати ролей. Был не раз награжден грамотами. Преподавал в колледже искусств. Сейчас в театре работают его выпускники.

Давайте обсудим:

Куда бы вы охотнее пошли: на оперетту или на концерт народных песен?