Азиатский дневник. Камбоджа: плавучая деревня

Плавучая деревня недалеко от Сиемреапа.

Это такой туристический аттракцион. Платишь 20 долларов (деньги для Камбоджи немаленькие, столько же стоит, например, посещение храмового комплекса Ангкор Ват), тебя сажают в лодку с гидом-кхмером и везут смотреть, как живут люди на воде.

Река Тонлесап. Сезон сухой, воды мало. Дно у речки глинистое. Вода цвета густого кофе с молоком. В самом широком месте реки – плавучая вьетнамская деревня. Около сотни деревянных домишек. Часть устроена прямо на лодках, часть – на понтонах.

Через открытые окна и двери видны гамаки, кастрюли, кадки с цветами. Вот женщина помешивает что-то в большой сковороде-вонге; вот на веранде плавучего дома сидит пес; в гамаке лежит мама с младенцем, другой малыш, лет полутора, стоит рядом, держится за деревянный столбик, машет рукой. Два рыбака на крыльце чинят лодочный мотор. Вот мимо проплывает лодочка, в ней — женщина в соломенной шляпе, на коленках у нее спит полугодовалая, наверное, девочка в панамке. Рыбачка размеренно взмахивает веслом – вправо – влево, вправо – влево.

Деревенские плавают друг в гости на лодках. Дети чувствуют себя в воде увереннее, чем на суше. На суше у них даже случается «земная болезнь» — мозгу непривычно, что мир вокруг не раскачивается.

Здесь же, на понтонах, стоят школа, магазин и крокодилья ферма.

У нашего гида красные после вчерашнего глаза: «О, нет, я немного пью. Я полгода назад женился». Как только мы отплываем, он начинает рассказывать, как плохо живут люди в деревне. Почему-то особенно напирает на то, что все канализационные сливы ведут прямо в реку. Приводит статистику смертности. Говорит, что ученикам в школе нечего есть. Подплываем к магазину и становится понятно, к чему все это было. Гид говорит, что здесь нам непременно нужно купить «донэйшн» – мешок риса или макарон и отвезти это в школу.

И от всего этого: перегарного путаного рассказа гида; от того, как механически продавщица в магазине перечисляет цены на мешки риса и макарон: «Вот рис за 35 долларов, но вы можете купить макарон за 15, если это дорого»; от того, что вместо рыбацкой жизни, пусть трудной и бедной, тебе подсовывают слезоточивую конфету «о-о-о-о, мы бедная страна третьего мира, у нас была коммунизм, война, Пол Пот, американцы – дайте денег», от всего этого накрывает ощущение, что тебя тупо имеют. Ты – кошелек. Ты – гребаный бумажник на ножках. Ощущение, как будто взял рукой яблоко, а оно оказалось пропавшим, кожица прорвалась и все пальцы у тебя в тухлой мякоти. Хочется вымыть руки с мылом.

Речь не о деньгах, которых может быть жалко или не жалко, а о культурном вымогательстве. Куда честнее было поставить в офисе, где продают билеты на посещение деревни, коробку для пожертвований. А когда тебе вместо экскурсии суют полтора часа базарного «развода на бабки»… Интересно, хотя бы часть денег с билетов идет этим рыбакам? Но это уже другой вопрос.

В общем, так ничего и не купив, мы поехали смотреть школу.

Понтонный дом-корабль. Голубые, как стены в подъездах хрущевок, окна. Большой светлый класс. На стене нарисована ракета с улыбающимся в иллюминатор космонавтом.

У части школьников урок, они выводят в тетрадях закорючки кхмерской вязи. Остальные дети обедают. Сидят кругом на полу у двери, едят китайскую лапшу. Кто-то из малышей балуется, вытягивает вермишелины на всю длину, а потом засасывает их, пыхтя, как старый пылесос. Вот двое мальчишек доели, убрали тарелки и начали в шутку драться. Но разыгрались: один повалил другого на пол, мутузит все сильнее, тот орет, и тут его обидчик замечает вошедших взрослых, сразу же начинает широко улыбаться и пытается запихать ревущего приятеля себе за спину, чтобы не влетело. Девочка перебрает карандаши в розовом пенале. Мальчик треплет за ухо забежавшего в класс белого кудрявого школьного пса. Нормальные живые дети. Смеются, дерутся. Глаза блестят. Эти вьетнамские школьники, кстати, выглядят менее зажатыми, чем их ровесники в каком-нибудь казахстанском городе.

В это время к школе пришвартовывается лодка с двумя европейскими туристами. Парень и девушка в солнечных очках привезли с собой упаковку воды. Пару ведут прямо в центр класса, гид становится возле школьной доски и начинает им что-то рассказывать. Учитель, молодой парень в очках, опускает голову. Даня подходит к нему и спрашивает, что постоянные экскурсии, наверное, мешают учебе, дети же отвлекаются на туристов. Учитель, не поднимая глаз, отвечает, что да, мешают. Какая тут грамматика, когда каждый день тебя разглядывают незнакомые люди с жалостливыми глазами.

Это же не зоопарк, черт возьми! А подается это так, как будто дети в школе – это редкие звери в клетке.

Мы, раздосадованные, непонимающие, какого черта все так происходит, уезжаем.

Да, рыбаки живут явно небогато и собственным трудом. Но они при деле – раз (педевикия говорит, что Тонлесап занимает чуть ли не первое место в мире по добыче рыбы), такой образ жизни сложился исторически – два, у них всегда есть выбор жить здесь или отправиться работать в кафе или гостиницах туристического Сиемреапа — три.

Нет там такой глобальной проблемы голода и нищеты, как это подается. И эти дети вряд ли несчастнее своих сверстников из Нью-Йорка или Улан Батора. Просто у них другие стартовые условия, они каждый день видят другие картинки.

Возвращаемся к причалу. Наш водитель тук-тука Чиппо беспокоится: «Я вас забыл предупредить, с вас там, наверное, вымогали деньги? Надеюсь, вы ничего не купили? Эти гиды просят туристов покупать рис по 35 долларов в деревне, а потом сами продают его по 15 долларов в городские магазины». Чиппо – добрая душа.