Карагандинцам показали другого Карлсона

Микаэль Молчанус

Утром актеры Московского независимого театра показывали карагандинским детям «Малыша и Карлсона», а вечером разыграли перед взрослыми эротическую комедию. И все остались довольны: в обоих случаях был полный аншлаг. Nv.kz расспросил актеров, не сложно ли им совмещать в течение одного дня наивные и откровенные роли.

-А вы считаете, это аморально? – рассмеялся Константин Цыкин, администратор труппы, а по совместительству Фрекен Бок в светлое время суток и сексуальный вампир – в темное. — Если Микаэль Молчанус  сыграл Карлсона, то он теперь не имеет право больше никого играть? Я вас умоляю! Он же, в конце концов, не Иисуса Христа играл, извините меня.

Микаэль Молчанус – мужчина, что называется, в самом расцвете сил. Даже без грима он очень похож на Карлсона из советского мультфильма. Поэтому, когда на вечернем спектакле он танцевал в женских трусиках, мягко выражаясь, немного удивило.

— Мне что предлагают, то я и играю, – пожал плечами артист. – В детском спектакле я стараюсь подражать персонажу, которого озвучивает мой любимый актер Ливанов. Я стараюсь и голос сделать как у Ливанова, чтобы для маленьких зрителей было ближе. Вообще, самое главное в Карлсоне – это доброта. А дети любят все доброе. Не помню, в каком городе мы были, но там ко мне подошла мама с мальчиком. И ребенок подарил мне рисунок, на котором было написано: «Давай будем дружить, прилетай ко мне!» Когда я был маленький, тоже верил, что он существует.

— А не бывало случаев, когда дети, поверив в вашего Карлсона, потом видели вас во взрослой роли?

— В случае со спектаклем «Вход только для женщин» такого не было. В «Карлсоне» у меня костюм с толщинкой и парик. То есть  не все дети меня в обычном виде узнают. Но однажды, когда я работал Шарикова в «Собачьем сердце», все-таки узнали, подошли и сказали: «А утром вы добрее были». Конечно, с детьми разные ситуации случаются. Однажды после спектакля ко мне подошла женщина с девочкой. И спрашивает: «Можно она вас потрогает? Вы ее любимый персонаж». – «Да, пуская трогает. Жалко что ли?» А девочка начинает меня просто ощупывать. И я понимаю, что она слепая. И вот этот бедный ребенок достает банку домашнего малинового варенья и протягивает мне. Тут я уже не выдержал и начал плакать.

— Получается, что изображать Карлсона — довольно ответственное занятие. Давно играете эту роль?

—  Это второй раз, когда я работаю Карлсона. Первый спектакль у меня был еще в другом коллективе в  Таллине. Как-то мы поехали в один элитный детский сад. И когда отработали спектакль, вышел наш режиссер с мрачным видом и говорит: «Нам вообще не хотели платить. А потом отдали только половину». Тогда я сам зашел к директору садика, а она мне предъявляет: «Вы вообще понимаете, что вы привезли? Мы детей годами учим дисциплине, спокойствию. А вы привезли спектакль, который написала сумасшедшая женщина!». И тогда у меня вообще не стало слов. Я просто повернулся и ушел… Я считаю, пока ты ребенок, ты должен шалить и баловаться. Я, например, в детстве всегда приходил домой искусанным, порванным и грязным. А моя самая большая моя шалость была, когда я подпалил дом. Когда пришла мама, я, как обычно, упал на колени и закричал: « Мамочка, я больше не буду!» В таких случаях меня ставили в угол, а били старшую сестру Светку… Что нужно детям? Шутки, беготня и баловство!

— То есть, со спецификой Карлсона у вас проблем нет. А как насчет работника стрип-клуба?

— Для меня было очень трудное начало спектакля. Я там играю нечто среднее между женщиной и мужчиной. Плюс ко всему я еще и раздеваюсь, оставаясь в женском белье. И при этом надо ходить на шпильках. Но ничего, привык. Тут главное, сильно не войти в роль и вовремя из нее выйти. Пьесу «Вход только для женщин» написал Евгений Сокольченко, актер нашего театра. Это его второй спектакль. Первый был «Вий».

— ?

— Как-то мы были в каком-то городе Казахстана, не помню, с каким спектаклем. И нам сказали: «Надеемся, в следующий раз вы привезете русскую классику». Мы переглянулись: надо везти «Вия». Это тоже своеобразная постановка. Там главное действующее лицо – это панночка. А панночка – это совсем не панночка. Это паныч, или гей.

— Какой кошмар. Где же тут классика?

— Нет, там все идет по сюжету, как у Гоголя. Но только с обработкой. И Хома должен за три ночи превратить паныча в панночку. В итоге все это заканчивается тем, что Хома просыпается со своей девушкой. И понимает, что это был сон. Такая комедия.