«А вы послали бы своего ребенка тушить бомбу?»

Раиса Насонова

«Наша учительница, Елена Сергеевна, составила график дежурств. Когда подходила твоя очередь, становилось страшно. Но никто никогда не отказывался. Поплачешь немного и забираешься на крышу. Всю ночь я лежала там между трубами и смотрела в небо на самолеты, которые сбрасывали на нас бомбы. Если бомба попадала на мою крышу, я должна была ее тушить специально подготовленными песком и водой…».

Те жуткие дежурства поручали 12-летним школьникам. Сегодня Алевтине Барановой уже 85. Она давно переехала из пережившего окружение Бологого в Темиртау. Здесь работала и вышла на пенсию. Воспитала детей, стала заботливой бабушкой. Она много ходит пешком  и внуков приучает к здоровому образу жизни. Родные и соседи учатся у нее оптимизму. Глаза Алевтины Барановой светятся добротой. Бабушка много улыбается. Но по ночам она до сих пор видит себя маленькой девочкой на темной крыше, в одиночку сражающейся с разрывающимися снарядами.

Женские глаза

История Алевтины Барановой вместе с групповой фотографией ее класса попала в инсталляцию «Женское лицо войны», которую подготовил Краеведческий музей Темиртау. 5 марта состоялось открытие новой экспозиции. Организаторы закрепили на потолке и стенах сеть из черных нитей и бинтов. Черно-белые выцветшие фотографии женщин и девочек подвесили на длинных нитях к потолку. Собрались пенсионерки, которым 70 лет назад выпало пережить Великую отечественную. Украдкой бабушки смахивали с глаз слезинки. Они благодарили музейщиков: за долгие годы впервые вспомнили о медсестрах, блокадницах, узницах концлагаерей, о матерях, дочерях и сестрах, которые работали в тылу, вытаскивали на себе раненных, ждали новостей за колючей проволокой концлагерей.

— Когда говорят о Победе, прежде всего рассказывают о подвигах

мужчин. До сих пор у нас в фондах хранилось очень мало материалов о женских судьбах, — поясняет старший научный сотрудник музея Татьяна Хмелева. – Но когда я их прочитала, была потрясена. Например, жительница Темиртау Екатерина Гонуленко вспоминала о жизни в далеком поселке Самаркандский. О том, как они ходили по КарГРЭС босиком, шили из наволочек блузки. А из матрасов доставали вату, скручивали ее и проволочными спицами вязали носочки. Война — это, конечно, страшно. Это кровь, раны, боль. Но женщина всегда остается женщиной! Мы пошли в городской совет ветеранов. И собрали еще около сорока историй. Отмечу, что очень многие из тех бабушек, с которыми мы связывались, категорически отказывались фотографироваться. Они говорили примерно одно и то же: «Вы что! я уже такая старая, не хочу, чтобы меня такой видели!» Многие передали нам свои старые черно-белые фото. И теперь мы можем заглянуть в эти женские глаза. В воспоминаниях каждой нашей героини есть своя изюминка,а  есть то, от чего волосы дыбом встают.  Взять хотя бы те же самые бомбежки. Дети работали наравне со взрослыми. Просто задумайтесь: вы бы отправили своего ребенка тушить бомбу? Нет!

Ворованный уголь

На одной из самых трогательных фотографий экспозиции изображена шестилетняя малышка с обручем. Этот снимок предоставила жительница Темиртау Раиса Насонова. Ее детство прошло в Австрии, в фашистском плену. Из-за неважного самочувствия бабушка в музей прийти не смогла. Посетители читали ее историю на оборотной стороне старинного снимка:

«Лагерь был огорожен колючей проволокой. Взрослые работали от зари до зари. А нас, маленьких, чтобы мы не убежали, приковывали к деревянным трехъярусным стеллажам, которые заменяли узникам кровати. Освобождение пришло в1945 году. Лагерь

Нина Соколова

бомбили и наши, и немцы. Многие пленники погибли в этих бомбежках. Сводная сестра Эльвира погибла, а мы с мамой вернулись в Николаев. Встретили нас на Родине как изменников. Сдались в плен, значит враги. Многих тогда расстреляли, но нас помиловали. Наверное, потому что папа прошел всю войну. Нас выслали в Казахстан. 3 октября 1945 года мы приехали в Темиртау. Неделю жили на улице. Потом нас поселили в маленькие комнатушки. Топить было нечем. И мне приходилось воровать уголь. Если ловили – сильно били. Били и за то, что употребляли в речи немецкие слова, выученные в концлагере…».

История любви

Взглянув на свое изображение 1943 года, Нина Соколова рассмеялась. Задорными глазами на пенсионерку посмотрела девочка-подросток.

— Когда началась война, мне было 11 лет, — вздыхает бабушка. – Жили мы в Алапаевске. Однажды нас отправили в швейный цех грузить тюки с ватой. Мужчина-инвалид подошел к нам и сказал, что он будет кроить брюки, телогрейки, шапки-ушанки, а мы должны шить. Я умела шить. Принесла из дома свою машинку. К нам присоединились бабушки: вязали носки и рукавицы для солдат. Когда собирали посылки на фронт, все так радовались! На клочках газет мы писали записки бойцам и вкладывали их в карманы телогреек: «Ждем с победой, наши любимые друзья». Когда поступал срочный заказ с фронта, мы забывали, что голодные, что не выспавшиеся, что еле живые. Ночевали прямо в цеху. А потом война кончилась. И один мальчик приехал к нам в Алапаевск. «Где здесь швейный цех?» — «Здесь уже не цех, а мастерская». – «А эта записка ваша?» — «Ой! Наша!» И такая была радость! Стали обниматься, целоваться. И очень скоро моя подружка Саша Тархова (на фото она слева) вышла за него замуж!

ПАНОРАМА ВЫСТАВКИ