Осужденные стали охотнее возвращать долги

Все больше заключенных стремятся как можно скорее расплатиться с теми, кого когда-то обманули, избили, ограбили. И дело тут не в том, что сидельцы стали людьми более нравственными и сострадательными. Изменился уголовно-исполнительный кодекс: теперь на волю раньше срока может выйти только тот, кто полностью рассчитается с потерпевшими.

В департаменте уголовно-исполнительной системы по Карагандинской области отмечают рост добровольного погашения исков. Перспектива условно-досрочного освобождения — хороший стимул к тому, чтобы как можно скорее избавиться от долгов. Отсюда увеличение числа желающих трудиться. Сегодня в области работают 12 колоний. В семи из них есть промышленные зоны, на которых трудится третья часть всех заключенных (две тысячи человек из шести). Основное направление – это металлообработка. Осужденные изготавливают самые разные металлические изделия, начиная от декоративных кованых ворот и заканчивая запчастями для тракторов. Металлические горки, качели и карусели, украшающие дворы нашего города, тоже сделана руками заключенных. Как и сетка-рабица, которой обтягивают волейбольные площадки.

— Чем еще занимаются на зоне? — Мелют муку, пекут хлеб, делают мойки из искусственного камня, тротуарную плитку, шлакоблоки, — перечисляет начальник отдела организации труда Зауре Бекмухаметова. — А в Карагане, в учреждении особого режима, где содержаться рецидивисты, работает макаронный цех. В нем работают шесть человек, которые обеспечивают колонии по всей области — делают рожки, кстати, очень хорошего качества. Там же действует мыловаренных цех. Мы берем сырье с маргаринового завода и варим 65-процентное хозяйственное мыло.

— А для женщин какая работа?

— У нас только одна женская колония в Коксуне. Там большая швейная фабрика на 400 машинок. Женщины заняты пошивом форменного обмундирования для наших офицеров, а также вещевого довольствия для осужденных. Кроме того, крупные предприятия заказывают нам форменную одежду для рабочих или постельные принадлежности для ведомственных санаториев. Кроме того, в Коксуне есть современный цех по сушке овощей. Обрабатывают там в основном картофель и морковь. Цех может выпускать до двух тонн продукции в сутки. Так что, если найдется заказчик, мы можем делать и на сторону. Но пока покрываем только свои учреждения.

— Проявляют ли осужденные инициативу по открытию новых производств?

— В прошлом году мы проводили конкурс на лучший бизнес-проект. Было 13 бизнес-идей, таких, как: вязальное производство, теплицы, изготовление стройматериалов. Осужденные защищали свои проекты. В итоге победило производство жидких моющих средств. Его предложил осужденный Сергей Зюркалов. По образованию он химик. На воле чем-то подобным занимался. Поэтому смог все рассчитать, убедительно обосновать. Его поддержали. В Долинке уже запущено производство автошампуней, гелей для посуды. Пока разливаем в пятилитровые бутылки, которые, кстати, тоже сами делаем. Но для розничной реализации требуется тара меньших размеров, красивые этикетки. Все это уже заказано. Мы привлекли посредника, бизнесмена, который поставляет материалы и занимается реализацией. Сам Зюркалов работает бригадиром. Кроме него в новый цех трудоустроили еще четверых.

— У вас сидит адвокат Евгений Танков. Но он вряд ли пойдет работать токарем или фрезеровщиком. У вас есть какая-нибудь работа для людей умственного труда?

— Танков не единственный осужденный с высшим образованием. У нас и акимы сидят. Но, конечно, в колониях нет юридической консультации, чтобы их трудоустраивать. Однако на этот период можем взять таких осужденных разнорабочими. Бывает, что люди на воле были юристами и бухгалтерами, а попав на наше производство, начинают втягиваться в работу. Им это уже нравится и они хотят обучаться.

— Вы даете им вторую специальность?

— Совместно с управлением образования мы организуем обучение по тем специальностям, которые востребованы на производстве. Это электромонтеры, сварщики, столяры. Им выдается диплом государственного образца, в котором не пишется, где именно проходило обучение. С этим документов после освобождения многие находят работу. Хочу отметить,что в последнее время наблюдается такая тенденция: осужденные очень хотят работать и учиться. Потому что они понимают свою выгоду. У нас есть и такие, которые коммунальные услуги своим родственникам оплачивают. Но прежде всего 50 процентов от всех заработанных денег идет на погашение исков – сначала в управление госдоходов, потом потерпевшим. Остальными деньгами осужденный может сам распорядится. Многие пишут заявление о том, чтобы все деньги шли на погашение.

— Сколько же зарабатывают в колониях?

— В среднем 25 тысяч тенге при восьмичасовом рабочем дне. Но есть и такие, которые работают по сдельной оплате. Если они перевыполняют норму, то получают больше. Доходит и до 60 тысяч.

— При таких скромных зарплатах погашение исков, должно быть, растягивается на долгие годы? — Не обязательно. Осужденным стали чаще помогать их родственники. Потому что от погашения долгов теперь зависит условно-досрочное освобождение. Приведу цифры. В январе 2015 года было погашено исков на 1,5 миллионов тенге, а в январе 2016 года — на семь миллионов!  То есть потерпевшие получили почти в пять раз больше.